Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

– Пожалуйста, просто скажите мне, что я должна сделать, чтобы получить заем, – просит Мара.

– Конечно, мисс Риверс.

Мой переводчик тоже несколько озадачен. Он присутствовал и на других собеседованиях, но там ничего подобного не происходило.

От злости мои щеки начинают гореть. Эта девчонка провожала меня на пристани. Сдала всю информацию Мадам. В Прэтте я ее простила – но надолго ли?

– Последний вопрос. – Это уже слишком, но я не в состоянии сдержаться. – Вы когда-нибудь были вовлечены в криминальную деятельность?

Мара склоняет голову набок.

Я впиваюсь в нее взглядом. Вопросы, которые я давно хотела задать, но не могу, крутятся в моей голове, словно торнадо: Ты когда-нибудь была соучастницей преступления? Тебя подкупали? Ты получала деньги незаконно? Тебя пытали? Ты голодала? Тебя удерживали против твоей воли?

Я хочу рассказать ей.

Мара нервничает. Отодвигается подальше от меня.

– Нет, – отвечает она. – Меня никогда не признавали виновной в каком-либо преступлении, если вы это имеете в виду.

Врешь!

Мара дрожит. Я тоже. Да Ли с округлившимися глазами переводит взгляд с меня на нее. Мое сердце бешено колотится. По телу растекается огонь, потому что Мара врет! Мы бы здесь не сидели, если бы она говорила правду.

– Позвольте мне объяснить кое-что. В «Чайна дженерейшн» принято очень дотошно делать свою работу. Я вижу, что ваша заявка требует дополнительного рассмотрения. Вам нужно будет привести на собеседование всю семью. Если это возможно, то я одобрю вам облигации на первый год. Даю вам три дня.

Мара вскакивает с дивана. Тихо благодарит меня и выходит из зала для совещаний. Когда дверь закрывается за ней и за переводчиком, я опускаюсь на пол, обливаясь слезами. Утыкаюсь головой в колени и покачиваюсь.

Я феникс, я летаю.

Не позволю себе потерять рассудок сейчас. Когда только что обрела его.

Я воскресла из пепла.

Моя семья приедет сюда через три дня.

Я не упаду, а взлечу.

Встаю. Тело повинуется, но меня охватывает оцепенение. Руки тянутся к телефону. Я набираю номер секретаря.

– Да?

– Передайте мисс Риверс, чтобы они пришли сюда до четверга или не получат займа, – говорю я без всяких эмоций. – И еще положите сотню тысяч на их счет и оплатите им транспортные расходы.

– Будет сделано.

Передвигаю стул к окну. Небоскребы Шанхая сияют огнями. Я не могу пересчитать огоньки, как делала раньше, но могу забыться, глядя на них, словно в пламя костра.

Через пять минут снова звонит секретарь Линь:

– Простите за беспокойство. Полиция на проводе.

– Соедините, – вздыхаю я, усталая, но готовая к тому, чтобы все это закончилось.

– Феникс? Это агент Бай, – тихо говорит он. – Мы ее поймали.

– В Испании?

– Нет… – Он замолкает ненадолго. – В Австралии. Боб Ли – видимо, твой друг – позвонил нам после того, как мы приехали в Венесуэлу. Вот ведь здоровенный чертяка! Вчера вечером сумел удержать Мадам до приезда австралийской полиции, хотя она там просто с ума сходила. Такой парень нам бы и самим пригодился.

Они ее поймали. Бо Гун. Я знала, что он справится. На мгновение я забываю о Маре, и на моем лице появляется победное выражение.

– Неприятно это признавать, но ты была права. Спасибо, Феникс.

– А сейчас она где?

– Ее везут в Китай, в тюрьму.

Выдыхаю с облегчением. Все закончено. Завершено. Можно перевернуть страницу.

Искренне благодарю агента Бая и собираюсь повесить трубку, но он меня останавливает:

– Феникс?.. – Он колеблется, словно ему трудно сказать что-то. – Еще один момент.

– Да? – Что бы он ни сказал, оно не может вызвать более сильные эмоции, чем собеседование с Марой. Я справлюсь. – Говорите.

– Перед судом у Селии есть только одна просьба.

Я начинаю понимать, что ошиблась. Очень-очень сильно ошиблась. Не думаю, что я в состоянии справиться с этим.

– Она просит встречи с тобой.

Глава 43. Настоящее: Феникс

СЛЕДСТВЕННЫЙ ИЗОЛЯТОР ХУНКОУ, ШАНХАЙ, КИТАЙ

Всю ночь меня преследовали во сне ледяные глаза и красные губы Селии Марсович. Отказать человеку в последней просьбе – это вовсе не пустяк. Я не знаю, что с ней будет, – да меня и не волнует ее судьба, – но все не так просто: у нее есть кое-что нужное мне. Числа больше помочь не могут. Сердце меня обманывает, и схватка продолжается. Я ворочаюсь с боку на бок, потею и вскрикиваю. Сражаюсь. Анализирую.

Почему она выбрала меня? Почему отпустила?

На эти вопросы может ответить только сама Мадам.

К утру я принимаю решение: встретиться с ней в последний раз. Если я получу ответы на свои вопросы, то, возможно, смогу навсегда похоронить Мадам.

Когда мы с Каем приезжаем в тюрьму, полицейский протягивает мне отчет:

– Держи. Ты захочешь это прочитать.

Женщина на фотографии выглядит намного старше. Бледная, покрытая веснушками, без макияжа, с растрепанной прической – пугающее зрелище.

– Селия связана с домом престарелых в Австралии через женщину, которую считала матерью, поскольку та когда-то о ней заботилась, но понятия не имела о ее преступлениях. У женщины была пятая стадия деменции, когда Селия привезла ее в дом престарелых. И с тех пор Селия избегает Австралии.

Из-за толстой металлической двери выходит другой полицейский:

– Пора.

Я засовываю отчет в карман, чтобы почитать позже. Нащупываю ладонь Кая и сжимаю ее. Он берет меня за плечо:

– Я могу пойти с тобой.

– Нет. Я должна встретиться с ней один на один.

Едва волоча ноги, я иду по коридору. В пустых коридорах царит жутковатая тишина, только немые вопросы словно отдаются эхом и отражаются от стен. Мадам знала, что я буду на выставке. И хотела, чтобы мы с ней убежали вместе. Чего она хочет теперь?

Сердце начинает стучать быстрее.

Я в безопасности. Она больше не может мне навредить.

На этот раз я забрала у нее все: жизнь, деньги, Льва, преступления. У нее не осталось ничего, кроме боли.

А если бы я могла забрать и боль тоже, то забрала бы?

Эта мысль ударяет обухом по голове. Именно такой вопрос мог бы задать Ред. Задыхаюсь и поеживаюсь. Хочу ли я увидеть, как Мадам умирает?

Нет.

Не хочу больше видеть ничью смерть.

Приближаясь к камере Мадам, я про себя молюсь, чтобы она проявила раскаяние. Изменения возможны. Не исключено, что если дать Селии второй шанс, то и она тоже изменится.

В конце коридора на большой белой двери висит табличка с надписью: «Одиночная камера строгого режима». Полицейский проводит меня внутрь. Хотя Селия находилась здесь уже несколько дней, в воздухе до сих пор витает едва уловимый аромат ее духов.