Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

class="p1">Анализатор быстро подобрал подходящее преобразование и переправил видеопоток в настенный монитор, с которого им до того безмолвно улыбался медитирующий с прикрытыми глазами Вернер. Одна картинка мигнула и сменилась другой.

– Что за?.. Какого чёрта?.. – выпучились они.

С экрана им, сияя, подмигивал Бенито. Сзади него хмурился Вернер.

– Босс, а им точно не будет больно? – повернул к нему голову Бенито. – Прямо вот в один миг все исчезнут? А мы останемся, да?

Вернер кротко вздохнул.

– Бенито, я рад, что ты за всех волнуешься. Но твои переживания напрасны. О чём тебе действительно стоит побеспокоиться, так это о собственной карме…

Бенито, отвернувшись от Вернера, снова подмигнул в свою шпионскую камеру и повернулся обратно.

– Босс, моя карма чиста, – засюсюкал он благочестивым елеем. – Я молюсь за всех на Земле и Луне и в дальнем космосе. Пусть они исчезнут все в один миг, когда их настигнет самое сильное, самое волнующее в жизни переживание! Да будет так.

– Хорошо, Бенито. Молодец. Очень хорошо. У меня сейчас эфир… Не отвлекай меня пока. Я вижу, ты устал. Ты иди к себе, отдохни. Я тебя позову. И жилой отсек больше не покидай. Никаких прогулок по кораблю или тем более в космосе. Это может быть опасно… Ты же не хочешь исчезнуть вместе со всеми?

Бенито испуганно потряс головой.

– Нет, босс, не хочу! Да я уж нагулялся… Но салют без меня не начинайте! Хочу посмотреть. Не на салют, на то, что будет потом… Босс, может, всё же я на кнопочку жахну? – попросил он с добродушной ухмылкой.

– Всё же нет, – мягко возразил ему Вернер. – Это моё окончательное решение.

Подмигнув в скрытую камеру, Бенито вышел. Вернер же подошёл к большому монитору, на котором он отображался сидящим в позе лотоса, и два раза хлопнул в ладоши.

– Друзья, как чуден этот миг! – вдохновенно произнёс он, разведя руки в стороны.

При этом телевизионный Вернер поднялся с пола, повторил за ним и также развёл руки.

– Наши сторонники продолжают слать нам долгожданные весточки. Голосование в самом разгаре. Уже все согласны, что наши шансы высоки как никогда!..

Альберт и Дмитрий переглянулись в изумлении.

К ним ввалился Старикан в сопровождении толпы галдящих юнцов.

– Там такое творится! Кошмар! – выпалил он и замер, уставившись в экран. Показал на Вернера: – Вот это творится. Повсюду. Картинка в картинке. Настоящая и фальшивая.

Из-за спин выглянул побелевший Ховис.

– Конец играм в пришельцев! Летите вы. А я слишком стар и слишком болван…

Старикан сунул нос в показатели и диаграммы спектрометра.

– Мы знаем, где эта тварь прячется?

– Теперь знаем, – ответил Дмитрий, поднявшись из кресла.

Альберт стукнул кулаком в ладонь.

– Разнесём всё там на атомы! Уж прости, Боря, если потом не соберём…

Глава 46. Ковчег

В грузовом отсеке было тесно. Прижавшись несуразным, вычурно инопланетным телом к стенке, Фома пропустил Бальтазара к переходу в обиталище корабля, подсказав, как ему подключиться. Неугомонный гений Вернера и здесь отметился, изменив общепринятый протокол подключения к корабельным резервуарам эссентариума на свой оригинальный.

Пластичное лицо андроида, который секунду назад был Бальтазаром, приобрело черты типовой болванки, а сам он, свободный от хозяина, отупело оглядывался по сторонам, пытаясь понять, где находится и как ему отсюда выбраться. Фома вывел его наружу, и тот, связавшись с ближайшей зарядной станцией, потопал туда ждать новый заказ.

– Боялся, зайду, а ты уже корабль захватил и условия выдвигаешь, – улыбнулся Фома, войдя в каюту и обнаружив Бальтазара, в раздумьях полулежащего на диване с закинутыми за голову руками.

– Зачем?.. Я же на Ковчег хочу попасть. Уж наверняка Вернер это предусмотрел. Зачем мне судьбу испытывать, как он говорит – пятнать карму глупым неблагодарным поступком?

Фома кивнул и стал водить пальцем на стене, будто писал. Очерчиваемые линии словно бы вспыхивали на мгновение, достаточное, чтобы сложиться в буквы, а затем в слова: «Лишнего не болтай. Тянем время. Но я не верю», – Фома бросил писать и, повернувшись к Бальтазару, развёл руками.

– Скучно, – поморщился тот. – Включи, что ли, обзор.

Фома покопался в настенном щитке управления, и скоро стенки корабля полностью растворились; они будто неслись ввысь на огромном ковре-самолёте, разве что обставленном мебелью и со всеми удобствами.

– А как выключить? – спросил Бальтазар, поискав глазами исчезнувший щиток.

Фома пожал плечами, и они против воли рассмеялись. Тёмное небо над головой стало угольно-чёрным, ярко засияли звёзды.

Они летели навстречу этим звёздам и далёкой Луне, глядя на них в тревожном молчании и унынии…

Фома приподнялся с персидского ковра.

– Кажется, прибыли. Видишь, замедляемся, – показал он на висевшие в воздухе цифры приборной панели. – Странно, что мы не чувствуем ускорения. Хотя у нас, у нашей души и разума, есть тело, оно настоящее, пусть и существует в виде физических полей эссентариума, – пытался он скрыть волнение за болтовнёй на отвлечённые темы.

Неожиданно окружающие звёзды и Луна пропали. Они словно прошили непроницаемую для света стенку огромного чёрного мешка.

Перед ними в безграничной чёрной пустоте висела космическая станция внушительных размеров, подсвеченная единственно собственными яркими навигационными огнями. Космическая тарелка Вернера, плод вожделенных мечтаний генерала Ховиса, а вернее, тарелочка в сравнении с махиной станции, добавляла ей весёленькой иллюминации бегущими по её борту надписями на выдуманном языке галактических пришельцев.

– Теперь ты и сам видишь, – произнёс Фома и добавил одними губами: «Об этом я и говорил».

Бальтазар помрачнел.

* * *

Сразу, как они перешли на станцию, Фома отвёл Бальтазара к Елизавете – она находилась в жилой капсуле андроида, в котором Бенито явился на Ковчег.

Здесь надо пояснить, что Фома, перерыв весь грузовой отсек, вначале нашёл этот андроид, припрятанный в углу среди ящиков. По счастью, Бенито для своей «важной миссии» снаружи станции облачился в пришельца. Хоть и дурацкого вида, они были спроектированы Вернером для долгой и надёжной работы на «холоде» – в открытом космосе под облучением. У коммерческого же прогулочного андроида сервоприводы давно уже люфтили, дребезжали и заедали, а из глаз сыпались искры из-за повреждённой жёстким излучением фотоматрицы. Фома подключился к его процессору и по логам определил самый частый маршрут андроида и его действия. (Странно, что Бенито упустил тот факт, что железяки всегда приспосабливаются под хозяина ему в помощь, или же пострадал от самоуверенности.) Так Фома вышел, почти буквально, на другую жилую капсулу – с Елизаветой, – припрятанную Бенито здесь же, но куда как тщательнее: в неприметной выемке за обшивкой стены в каком-то чемоданчике. Это была та самая капсула, выломанная Бенито из прогулочного андроида Елизаветы, в ней он пронёс