Служба продолжается - Вильгельм

Но цепь на ноге матроса затягивалась.

Андрей увидел не магию. Увидел бойца, который через секунду уйдёт туда, откуда не вытащат.

Он шагнул.

Внутри тела что-то открылось без его решения.

Тепло ударило от позвоночника в плечи, руки и ноги. Не мягкая волна прежних эпизодов — короткий внутренний взрыв. Мир стал тяжёлым и ясным. Он чувствовал каждую подошву на камне, положение коленей, натяжение ремня, дрожь пола. Мышцы будто вспомнили движение прежде него.

Андрей пересёк линию.

Воздух ударил в бок. Обычного человека должно было развернуть и бросить к раме. Он наклонился против давления, сделал ещё два шага и упал на колено рядом с Дробышевым.

— Руку!

Матрос смотрел сквозь него.

— Степан! Правую руку!

Дробышев подчинился. Андрей схватил за запястье. Кожа была ледяной.

Серебряная цепь на голени светилась. Резать её ножом нельзя — металл был частью контура. Андрей просунул местный штык под петлю как рычаг.

— Не ломайте! — крикнула Тучкова. — Ослабьте, не разрывайте!

Он повернул клинок. Цепь сопротивлялась не весом, а направлением: штык будто уходил на несколько сантиметров в сторону, не двигаясь. Тепло внутри стало болезненным. В глазах потемнело по краям.

— Андрей Сергеевич, отпустить! — приказал Оболенский.

Дробышев уходил дальше. Белая линия поднялась до предплечья.

Андрей потянул штык сильнее.

Звено разошлось на толщину ногтя. Петля ослабла.

Он рванул матроса на себя.

Вес оказался невозможным, словно с другой стороны за Дробышева держало море. Внутренний жар прошёл через плечи, поясницу и больную ногу. Старая рана вспыхнула. Камень под сапогом треснул, но тело не сдвинулось назад.

Карпов добрался до них и ухватил Дробышева за ремень.

— Разом!

Они потянули.

Белая линия отпустила руку с сухим хлопком. Дробышев вылетел на камень. Андрей упал рядом. Тепло оборвалось мгновенно, оставив дрожь и тошноту.

— Назад за барьер! — командовал Оболенский. — Ростовцев, помогите! Тучкова, закрыть линию!

Мичман подбежал, подхватил Дробышева под плечи. Карпов взял ноги. Андрей попытался встать и не смог: правая нога не держала.

Оболенский оказался рядом.

— Можете двигаться?

— Через секунду.

— У вас нет секунды.

Лейтенант схватил его за воротник и потащил к опоре. Это было не изящно, зато быстро. Андрей помогал здоровой ногой.

За решёткой показались ещё два существа. Кулешов кричал по проводу из насосной:

— Дверь ломают! С той стороны люди или твари, не вижу!

— Отход к главному залу! — приказал Оболенский. — Линию за собой не замыкать!

Тучкова ударила ладонью по двум пластинам. Внешние рамы дрогнули. Пространственный карман у решётки начал закрываться, но белая трещина в центре раскрылась шире.

Чёрная вода за ней стала видна отчётливо. По воде шёл свет, будто там, в другой стороне, горела зелёная луна.

— Держать тридцать секунд! — сказала Тучкова. — Потом отвод примет скачок!

Оболенский поставил барьер поперёк зала. Металлические щиты встали от опоры до опоры, оставив узкие огневые щели.

— Плеханов, состояние?

Андрей поднялся, опираясь на винтовку.

— Стрелять могу.

— Автомат применить?

Он посмотрел на существ. Два взрослых, одно меньшее. Проход узкий. Позади рам сложное оборудование, которое очередь могла повредить. У местной винтовки оставался один патрон в магазине и семь полных обойм в подсумках — тридцать шесть выстрелов вместе. Боезапаса пока достаточно.

— Пока нет. Они берутся местными. Целиться по суставам и под пластины.

Лейтенант принял решение без спора.

— Местным оружием. Современное — резерв. Ростовцев, к Плеханову, заряжать и наблюдать правый верх. Карпов — левый. Дробышев не встаёт.

Дробышев уже пытался подняться.

— Я могу.

— Это приказ, матрос, — сказал Оболенский.

— Есть, ваше благородие.

Ростовцев вставил Андрею обойму, пока тот держал винтовку направленной в щель. Руки мичмана дрожали, но патроны вошли правильно.

— Первый бой? — спросил Андрей.

— Да.

— Дрожать потом будете. Сейчас смотрите сектор.

— Я смотрю.

— Тогда всё правильно.

Первая тварь ударила в барьер. Металл прогнулся. Карпов выстрелил через левую щель. Андрей ждал плотности. Кожа существа стала прозрачной, пули проходили бы в карман. Потом серый цвет вернулся.

— Сейчас.

Он выстрелил в сочленение. Ростовцев — почти одновременно, выше. Пуля мичмана попала в костяную пластину и отрикошетила. Тварь повернула голову на звук.

— Ниже, под край! — сказал Андрей.

Ростовцев выдохнул, перенёс мушку и выстрелил снова. Пластина дёрнулась, из-под неё брызнула чёрная жидкость.

— Попал!

— Не любуйтесь.

Андрей открыл пустой затвор и зарядил четвёртую обойму.

Вторая тварь начала расплываться.

— Верх справа! — предупредил Карпов.

Она появилась на опоре, пытаясь обойти барьер. Андрей сделал два выстрела, Ростовцев один. Существо сорвалось вниз. Оболенский сдвинул правый щит, прижал его к полу и коротким движением превратил край в лезвие. Тварь ударилась о металл, костяные пластины раскололись.

— Двадцать секунд! — крикнула Тучкова.

Кулешов сбежал по лестнице из насосной, таща катушку и полевой барьер. На левом рукаве была кровь.

— Дверь выбили, — доложил он. — Там ещё трое. Может, больше.

— Ранение?

— Царапина.

— Полевой барьер к лестнице! Карпов помочь!

Они развернули деревянный футляр на ступенях. Кулешов коснулся двух контактов, Карпов вставил накопитель. Между стойками появилась синяя плёнка. Почти сразу сверху в неё ударило серое тело.

У партии оказалось два направления атаки.

— Десять секунд! — сказала Тучкова.

Третье существо у главного барьера исчезло. Андрей не видел, где появится. Тепло внутри полностью ушло, оставив холодный пот. Нога болела. Автомат лежал за правой опорой, но до него надо было повернуться спиной к сектору.

Дробышев закричал.

Тварь проявилась за барьером, прямо рядом с лежащим матросом. Карман провёл её через край защиты.

Андрей развернул винтовку. Между стволом и существом был Ростовцев.

— Вниз!

Мичман упал без вопроса.

Первый выстрел попал в переднюю лапу. Второй — под нижнюю пластину. Тварь рванулась к Дробышеву. Третий вошёл в раскрытую пасть почти в упор.

Существо рухнуло на матроса.

Дробышев отбросил его здоровой рукой и отполз. Чёрная жидкость прожгла ткань на груди, но кожу не задела.

Андрей открыл затвор. Гильза вылетела и покатилась к трещине.

— Отвод! — крикнула Тучкова.

Она опустила последний рубильник.

По трубам прошёл удар. Все лампы погасли. На секунду зал осветила только белая трещина и зелёная вода за ней. Потом канавки на полу вспыхнули синим, поток побежал от рам к насосам.

Воздух втянуло в центр. Мёртвые существа скользнули по камню. Люди держались за опоры и друг друга.

Карман у решётки схлопнулся с грохотом. Два существа, остававшиеся за границей, исчезли вместе с частью железных прутьев. Тех, что шли сверху, отбросило в насосную. Полевой барьер лопнул, но проход опустел.

Основная трещина сузилась до белой нити.

Гул продолжался.

Тишина после стрельбы была неполной: звенело в ушах, шипели пробитые трубы, где-то капала чёрная жидкость. В темноте люди называли себя по порядку.

— Оболенский.

— Тучкова.