Служба продолжается - Вильгельм

— Пол-оборота! — крикнула Тучкова.

Андрей довёл колесо до промежуточной метки.

— Зафиксировано!

— Отход от механизма!

Он отпустил и взял винтовку.

Решётка лопнула.

Первое существо вышло не целиком. Голова и передние лапы появились в проёме, туловище ещё на секунду оставалось где-то в другом объёме. Из-за этого тело казалось обрубленным ровной плоскостью. Потом пространство дёрнулось, и остальная часть выпала на каменный пол.

Оно было размером с крупного тюленя, но стояло на шести длинных конечностях. Панциря не имело; серая кожа блестела, будто покрытая стеклянной слизью. Голова состояла из четырёх костяных пластин, сходившихся вокруг узкой пасти. Глаз Андрей не увидел. Вместо них вдоль боков дрожали ряды прозрачных ресничек.

— Неизвестная фауна, предварительно третий разряд, пространственно-магический профиль! — крикнула Тучкова. — Не подпускать к рамам!

Оболенский выставил щиты. Металлические пластины расширились, между ними натянулась серая полупрозрачная поверхность.

— Дробышев, левый сектор! Карпов, правый! Ростовцев, лестница и тыл! Плеханов — центр, огонь по команде!

Существо прыгнуло.

Барьер принял удар. Воздух хлопнул, как парус. Оболенский отступил на полшага, но удержался.

— Огонь!

Андрей целился не в голову, устройство которой не понимал, а в сочленение передней лапы. Первый выстрел сорвал кусок ткани. Второй вошёл рядом. Существо качнулось, но продолжало давить на барьер. Третий попал под костяную пластину у пасти. Голова раскрылась, выпустив струю чёрной жидкости.

Дробышев и Карпов стреляли с боков. Пули оставляли в серой коже тёмные точки, часть ран закрывалась блестящей плёнкой.

За решёткой появились ещё две фигуры.

— Их больше! — крикнул Дробышев.

Первая тварь отступила от барьера и внезапно исчезла. Не прыгнула. На месте осталась смазанная полоса, словно человек быстро провёл мокрой ладонью по стеклу.

— Где? — спросил Ростовцев.

Андрей услышал скрежет сверху.

Существо висело на каменном своде прямо над Тучковой. Половина тела была прозрачной.

— Верх! — крикнул он и выстрелил дважды.

Первая пуля ударила в камень, вторая вошла между задними пластинами. Тварь сорвалась. Тучкова успела откатиться от доски. Существо упало на то место, где она стояла, дёрнулось и снова начало расплываться.

Винтовка Андрея опустела.

Он открыл затвор, вставил обойму, вдавил пять патронов. Пальцы работали медленнее привычного автомата, но без ошибок.

— Они смещаются вдоль края кармана! — сказала Тучкова. — Когда становятся прозрачными, не стреляйте: пуля уйдёт неизвестно куда!

— Полезное уточнение, — ответил Андрей.

Вторая тварь ударила в барьер. Третья пошла не на людей, а к рамам. По её коже бежали зелёные вспышки, резонируя с трещиной.

— Правую не пустить! — приказал Оболенский.

Карпов выстрелил, попал в заднюю лапу. Дробышев сорвался с места и за три шага оказался у существа. Внутренние линии на его шее и руках вспыхнули красным. Он ударил штыком снизу, вложив в движение усиление. Сталь вошла глубоко, но тварь повернулась вокруг собственной оси быстрее, чем позволяла анатомия. Боковая лапа прошла у лица матроса.

Дробышев успел пригнуться.

— Назад! — крикнул Андрей.

Матрос выдернул штык и отскочил. Существо на мгновение стало плотным. Андрей положил мушку в раскрытый разрез и сделал три выстрела. Карпов добавил два. Тварь рухнула у внешней рамы.

Вторая продолжала давить на барьер. Оболенский держал обе руки перед собой. Серые линии поднялись к локтям. На виске выступила кровь — тонкая красная дорожка, не от раны, а от напряжения.

— Долго не удержу!

Тучкова вернулась к доске.

— Если сведу рамы обратно, карман закроется, но основная трещина получит скачок!

— Не сводить! — ответил лейтенант. — Отвод открыть возможно?

— После ещё четверти разведения!

— Плеханов к колесу!

Андрей посмотрел на решётку. За ней двигались новые силуэты. Потом на рюкзак с автоматом.

До чехла три шага, до колеса пять. АК мог дать плотный огонь, но каждая пуля из него была невосполнима. Местные винтовки убивали существ, если попадать в сочленения. Пока этого хватало.

— Выполняю!

Он дослал новый патрон и побежал к механизму. По пути сделал два выстрела в тварь на барьере. Один попал в костяную пластину, второй — в основание лапы. Оболенский использовал момент: правая металлическая пластина сложилась в узкий клин и ударила вперёд. Барьер не просто держал — лейтенант превратил его в оружие. Клин вошёл в раскрытую пасть.

Существо забилось.

— Дробышев, добить! Карпов, галерея!

Приказы шли коротко, без паники. Андрей достиг колеса. Винтовка была пуста; он рывком открыл затвор, вдавил третью обойму, дослал патрон и только потом положил обе руки на бронзу.

— Сколько?

— До жёлтой второй метки! — крикнула Тучкова. — Два оборота. Не быстрее!

Он повернул. Сопротивление стало сильнее. Металл бил в ладони. Трещина в центре зала раскрылась на ширину двух пальцев, внутри мелькнула чёрная вода.

Из решётчатой галереи выскочило четвёртое существо. Оно было меньше, быстрее и почти сразу исчезло из зрения.

Карпов не стрелял вслепую. Опустился на колено, ждал.

Тварь проявилась рядом с Дробышевым. Боцман выстрелил в момент, когда кожа стала серой. Пуля развернула голову. Матрос ударил штыком, сделал шаг назад, сохраняя строй.

— Первый оборот! — сказал Андрей.

— Фаза держится. Второй!

За спиной грохнули выстрелы. Кто-то закричал. Он не обернулся. Колесо требовало обеих рук и внимания. Если сорвётся сейчас, рамка вернётся рывком.

На середине второго оборота пол качнулся.

Не как при землетрясении. Правый край зала внезапно оказался ниже левого на полметра, хотя камень не треснул. Люди поехали в сторону рам. Оболенский упал на колено. Тучкова удержалась за доску. Дробышев потерял опору и скользнул к белой трещине.

Его нога попала между серебряными цепями. Одна затянулась вокруг голени. Матрос попытался усилиться, но линия на шее вспыхнула и погасла. Тело дёрнулось к центру.

— Не форсировать! — крикнула Тучкова. — Цепь тянет поток!

Андрей отпустил колесо.

Фиксатор щёлкнул и удержал рамы. До второй метки не хватило четверти оборота.

— Плеханов, стой! — приказал Оболенский.

Между Андреем и Дробышевым проявилась пятая тварь.

Он вскинул винтовку. Четыре выстрела — быстро, но каждый с отдельной поправкой. Первый в переднюю лапу, второй в основание костяной пластины, третий ушёл выше, когда существо начало расплываться, четвёртый попал в туловище в последний плотный миг. Тварь отлетела к раме, исчезла и больше не появилась.

В магазине остался один патрон.

Дробышев уже лежал у края трещины. Не физического отверстия — белой линии в воздухе. Левая рука вошла в мерцание по запястье и выглядела дальше, чем должна была. Матрос кричал не от боли, а от усилия, пытаясь удержаться правой рукой за цепь.

Оболенский поднимался. Барьер перед галереей дрожал. Карпов стрелял. Ростовцев прикрывал лестницу, откуда теперь слышались удары: что-то шло из насосной или за ней.

Приказ «стой» был правильным. Между Андреем и Дробышевым проходила активная линия поля. Тучкова могла попытаться закрыть её. Любой человек, вошедший сейчас,