Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– При всем уважении, у вас ветка поехала?!

Брови седовласого оратора поползли вверх от удивления.

– Простите?

– Взялись допрашивать пленника именно сегодня! Вы что, не видите, в каком он состоянии? Он ранен и едва стоит на ногах, а вы еще требуете от него какой-то информации! Сначала вылечите, а потом судите! Что у вас, совести нет?

Незнакомец говорил громко и напористо, казалось, слова исходят не только из его рта, но и от всего его существа – настолько сильно мужчина жестикулировал, подпрыгивал и притоптывал. Было видно, что он занимает в омаронском обществе отнюдь не самое низкое положение, ибо господин Рем не решался противоречить ему.

Люди на балкончиках также заволновались. Одним хотелось продолжения допроса, другие искренне жалели Артура.

– Что конкретно вы предлагаете, господин Олов? – едва сдерживаясь, пробормотал Рем. – Разве нам не нужно выяснить все детали и предоставить людям право самим решать, что делать с пленником?

– Можете делать все что угодно. Но только когда он придет в себя. Пусть поживет пока у меня. Потом допрашивайте сколько хотите.

Рем кисло улыбнулся.

– Что ж. Граждане Омарона, по требованию председателя Королевского Совета «Крыло короля» объявляю о переносе нашего собрания, – уныло подытожил он, а Каду старательно повторил за ним его слова. Некоторые люди стали возмущаться и кричать; началась такая суматоха, что Артур прикрыл глаза, не желая больше находиться в этом месте. Как бы ему хотелось, чтобы к нему вернулись его способности! Однако Артур отчетливо понимал, что не стоит все время рассчитывать на силу естествознателей, а, напротив, нужно полагаться на самого себя.

Господин Олов вразвалочку подошел к пленнику и оценивающим взглядом осмотрел его со всех сторон, словно намеревался приобрести как товар.

– Мальчишка, – неожиданно произнес он шутливо и добавил: – Поживешь пока у меня, надеюсь, ты не против. Пошли за мной! – повелительным голосом приказал он, и Артур на негнущихся ногах поплелся за новым спасителем. Он пока не мог определить: было ли это ему на пользу или, наоборот, у этого господина имеются на него какие-то свои планы? Впрочем, Артур был ужасно рад только тому, что невыносимый допрос кончился и он сможет наконец отдохнуть.

Глава 27

Или жизнь у повстанцев

Гнездим господина Олова оказался на порядок вместительнее, чем жилища менее зажиточных омаронцев. Здесь имелось несколько красиво обставленных комнат, вполне просторных и свитых на манер коконов. Казалось, в этом доме обитали не люди, но гигантские бабочки. Хозяин гостеприимно пропустил внутрь Артура.

– Запомни, ты не пленник, а мой гость, – чересчур уж радостно сообщил он. Артур лишь устало кивнул. Ему уже было все равно, кем его здесь называют; главным представлялось поскорее выбраться из негостеприимного Омарона. – Рем от тебя не отстанет, – с сожалением добавил Олов. – Будет приглашать на беседы, постепенно вытягивать из тебя всю информацию, которой ты владеешь.

Артур насмешливо улыбнулся.

– По-моему, я довольно ясно дал понять на Совете, что не обладаю никакими сведениями, которые могут вас заинтересовать.

– Я тебе верю, – серьезно ответил Олов, глядя в глаза гостя. – Но он – нет. Поэтому я тебе не завидую. Сейчас ты можешь отдохнуть и ни о чем не тревожиться. Моя дражайшая жена покажет тебе твою комнату. Потом сможешь поесть вместе с нами.

– Зачем вы мне помогаете? – прямо спросил Артур у гостеприимного хозяина; он хотел прояснить для себя ситуацию с самого начала. Однако полный мужчина с искренним удивлением посмотрел на него.

– А зачем ты бросился на защиту к единорогу? – вопросом на вопрос ответил он и, оставив озадаченного Артура стоять в проходе дома, сам тут же исчез в его недрах.

Гостя ненадолго лишили внимания. Навстречу ему степенно вышла худощавая дама, которая была, наверное, раза в два выше, чем хозяин дома. У госпожи было утонченное лицо, но холодности и отстраненности в нем присутствовало куда больше, чем обаяния. Она с откровенной неприязнью покосилась на гостя; было видно, что сложившаяся ситуация отнюдь не радует ее, но все же она вынуждена подчиняться мужу.

– Пройдемте за мной, – сухо произнесла она, смерив Артура презрительным взглядом. – Меня зовут Яфури, – добавила она безразлично, повернувшись к юноше спиной.

Хозяйка провела Артура в небольшое помещение с удобным широким гамаком, натянутым посередине комнаты. Возле стены стояла лохань с горячей водой, а на красивом декоративном подносе с геометрическими узорами лежало несколько кусков душистого мыла, от которых приятно пахло лавандой и розой. Дневной свет в спальню попадал через единственное окно, которое располагалось не в стене, как в обычных домах, а на потолке.

В целом эта комната показалась Артуру несомненно уютнее его недавней тюрьмы либо же веток деревьев, где им с Аланом приходилось ночевать.

– В таком неряшливом виде не смейте заявляться к столу – вы до смерти напугаете мою дочь. Помойтесь, переоденьтесь и уберите эту жуткую засохшую кровь с лица, – властным голосом заявила Яфури и быстрым шагом покинула комнату, явно брезгуя оставаться наедине с гостем слишком долгое время. Артур в полном изнеможении присел на гамак. Зачем его привели сюда, какой в этом был смысл? Неужели каждый житель Омарона преследует какую-то свою цель, непосредственно связанную с ним самим?

Пересилив усталость, Артур встал и стал поспешно умываться, чувствуя, как горячая вода немилосердно разъедает его покалеченные руки. Ему следовало также снять бинт с пострадавшего плеча и тщательно промыть рану, однако это оказалось самым сложным. Грязные обрывки ткани намертво прилипли к коже, и Артур едва сдерживался, чтобы не застонать от боли, отдирая их.

Промучившись несколько минут, он смог кое-как очистить рану. Пару раз на него накатывала такая сильная дурнота, что бедняга останавливался, не в силах продолжать мучения.

Неожиданно, к своей огромной радости, Артур увидел на гамаке драгоценную походную суму, которую ему подарили в Кагилу. Она была аккуратно прикрыта фиолетовым шерстяным пледом, из-за чего он не заметил ее сразу, как вошел. Дрожащими от боли руками Артур достал из мешка необходимые мази; к счастью, ничего не пропало.

Затем он открыл кагилуанской настойки и, сделав два больших глотка, с надрывом закашлялся. Этот крапивный напиток, столь обожаемый Аланом, вызывал у Артура лишь отвращение. Но он отчетливо понимал, что лекарство поможет снять боль и понизит температуру. Действительно, отпив немного, Артур сразу почувствовал себя значительно лучше. Сознание его прояснилось, а боль стала милостиво отступать.

Потом клипсянин аккуратно помазал себе плечо и руки: он верил в эффективность кагилуанских лекарств,