Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Конечно, нельзя сказать, что Артур сильно ему доверял, ибо он с самого первого дня почувствовал, что Алан не так прост, как кажется. Однако Артур всегда думал о людях лучше, чем они являлись на самом деле, и поэтому даже представить себе не мог, что проводник согласился довести его до Беру с единственной целью – чтобы передать в руки омаронцев, желавших получить от него какую-то ценную информацию, которой Артур, увы, и сам не располагал.

Теперь объяснялись в полной мере отстраненность Алана, упреки, дотошные вопросы об учебе в Троссард-Холле. Проводник, вероятно, хотел узнать больше, но так как Артур ничего не рассказывал, ему оставалось довольствоваться малым.

Артур не хотел даже и думать об Алане. Это причиняло ему нестерпимую боль, а он и так сейчас был слишком измучен. Мысли о друзьях также терзали его, поскольку, получив от шайки оборванцев обрывки тревожных новостей о жизни в столице, клипсянин уже даже боялся представить, что случилось с Дианой, Триумфией, Тином и всеми остальными. Самое лучшее, что он мог в настоящий момент сделать, – это попытаться абстрагироваться от всей ситуации. Артур не желал сейчас думать ни о побеге из плена, ни о спасении друзей, ни о предательстве Алана. Он просто ждал того, что будет, и голова его была свободна от всех переживаний, которые выпали на его долю.

В какой-то момент трое омаронцев пришли за Артуром и вновь отвели его в тюрьму. Остаток дня он провел здесь, находясь в странном оцепенении – он вроде и не спал, но все происходящее вокруг него казалось чудным сном. Пугливые люди в одинаковых одеждах, переходившие по висячим мостам, диковинные птицы с цветным оперением, кружившие над ним и издававшие противные крикливые звуки, этот мерзкий запах дегтярных мазей, от которого ему становилось дурно, дневная липкая жара вкупе с насекомыми – все это вроде и происходило в реальности, но воспринималось им как нечто далекое и отдельное от него самого. Порой Артур в совершенном бессилии закрывал глаза: ему все никак не удавалось по-настоящему заснуть, как бы страстно он этого ни желал.

Вечером, когда Сурт и Нут принесли пленнику еду, бедняга находился в таком плачевном состоянии, что даже не притронулся к ужину. Один вид короедных лепешек вызвал в нем приступ сильнейшей дурноты. Охранники с неприкрытой жалостью смотрели на пленника: им искренне хотелось бы помочь, но что они могли сделать?

– Завтра все должно решиться, – сочувственно проговорил Нут. Артур открыл глаза и с безразличием взглянул на тюремщиков.

– Ну зачем ты ввязался в ту драку! – в сердцах воскликнул Сурт. – Это было так глупо… Думаешь, ты им что-то доказал? Таких разбойников нужно обходить стороной, иначе, чего доброго, еще и убить могут.

Артур угрюмо молчал. В целом тот был прав, действия его были необдуманными и излишне поспешными, но даже сейчас, если бы такая ситуация вновь повторилась, он поступил бы точно так же, не раздумывая и не колеблясь.

– Мы хотели тебе помочь, но… – смущенно начал Сурт и запнулся. Ему было ужасно неловко. Он был бравым служащим охранной гвардии Омарона и, вместо того чтобы прийти на помощь, испугался, как самый настоящий трус, предпочтя остаться в стороне.

– Расскажите, почему меня здесь держат и что должно решиться на Совете… Этим вы мне очень поможете, – уставшим голосом попросил его Артур. Однако Сурт смутился еще больше и, переглянувшись со своим компаньоном, сказал:

– Прости, приятель. Здесь мы тоже не сможем тебе помочь. У нас есть приказ.

Артур насмешливо приподнял брови.

– Если не ошибаюсь, у вас уже был приказ защищать меня, но вы его с легкостью нарушили. Почему бы не сделать это еще раз?

Сурт побледнел, а затем покраснел от гнева. Как бы ему ни было жаль Артура, он тем не менее не выносил, когда на его недостатки указывал кто-либо другой. Ничего не ответив, он порывисто развернулся и ушел вместе с Нутом, оставив Артура в полном одиночестве.

Затем пришла прохладная ночь, но Артур не сомкнул глаз. Все его тело раскалывалось на части, от запаха мази у него жутко разболелась голова, а под утро в довершение всего беднягу стал одолевать сильный озноб. Однако больше отдыхать ему не позволили, ибо, как только солнце начало лениво вываливаться на небосклон, за пленником пришли и повели на таинственный Совет. Артур слабо запоминал дорогу, ибо по-прежнему находился в том ужасном состоянии, граничащем со сном.

Наконец после многочисленных переходов по шатким мостам он с охранниками оказался на большой поляне, поросшей кустами дикой ежевики. Со всех сторон притоптанный участок земли частоколом окружали высокие деревья. На этих гигантах, которые, надо отметить, при всех своих внушительных размерах все же были гораздо меньше беруанского древа, висели изящные деревянные балкончики, по форме напоминающие гнезда птиц. Эти шарообразные постройки размещались таким образом, чтобы люди, сидевшие в них, могли с удобством наблюдать за тем, что происходило внизу на поляне. Своеобразный амфитеатр, возведенный совместными усилиями природы и человека. Сегодня люди собирались по одной-единственной причине: их интересовал таинственный пленник, неожиданно попавший к ним в сети.

Пока гнездоподобные балконы заполнялись людьми, Артура ненадолго оставили в покое. Ему милостиво предоставили право свободно гулять по поляне с развязанными руками. Впрочем, предосторожности были лишними, так как у измученного юноши совсем не осталось сил не только на то, чтобы бежать, но и на то, чтобы просто слоняться по окрестностям. Он в бессилии присел у подножия высокого дуба, безучастно глядя на проходивших по мостам людей. Казалось, омаронцы искренне боятся ступить на землю: все свои перемещения они осуществляли исключительно по мостам и веревочным лестницам. Поэтому ни у кого из любопытных людей даже не возникла идея спуститься и поближе рассмотреть чужака; хотя, и это очень чувствовалось, им неимоверно хотелось на него поглазеть.

Артура привели на Совет, о котором обмолвился господин Рем. Какая бы участь ни ждала пленника, по крайней мере, он сможет узнать что-то о беруанцах и, возможно, даже о пропавших школьниках. Так клипсянин утешал себя, пока ждал начала события. Он старался не замечать той ужасной боли, которую причиняли ему раны, оставленные жестокими бродягами.

Несмотря на страх жителей города перед землей, один из них все же смело спустился на поляну и пошел прямо по направлению к Артуру. Это был Алан.

Проводник выглядел как сияющий венгерик: в накрахмаленной белой рубахе, древесного цвета брюках и франтоватом красном жилете, по-щегольски застегнутом лишь на несколько пуговиц. Его рыжие волнистые волосы были тщательно вымыты и расчесаны, лицо гладко выбрито,