Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Зачем ты защищаешь эту мразь? – холодным голосом поинтересовался омаронец у Сурта. – Разве не он лишил нас всех гнездимов?

– Еще ничего не известно… Мы не знаем, кто конкретно за этим стоит, – слабым голосом промямлил охранник. – А про нашего пленника у нас еще меньше информации… Пожалуйста, отпустите его, не вмешивайтесь…

– Мне известно одно: я здесь, на этой жалкой земле, в то время как должен быть в Беру. Я столько лет вкалывал на богачей, чтобы иметь доступ на высокие ветки! Мы с таким трудом с папашей наскребали на этот жалкий птичий налог – и все ради чего? Теперь мы здесь, уже никому не нужные, и вряд ли нас возьмут обратно на дерево… В то время как хитрый молодчик, который привел этого драчуна сюда, уже получил в качестве награды возможность поселиться в Ласточкином графстве… А что будет с нами? – Омаронец говорил резко, как будто выплевывая каждую фразу. – Раз сейчас представился такой случай, я считаю своим долгом отомстить за себя и за всех остальных. Кто со мной?

– Его нельзя убивать! С нас три шкуры спустят! – взмолился Нут, который до этого времени благоразумно не вмешивался в спор.

– Кто говорил про убивать? Мы не собираемся лишать его радости присутствовать на Совете… Просто познакомим его с правилами одной игры, да, ребята? – жестоко осклабился заводила, а все остальные его поддержали. – А вы, если не хотите занять его место, свалите подальше и ждите, – добавил он, презрительно глядя на жалких охранников, бледных от страха.

– Что ты хочешь делать с ним, Востверз? – с любопытством поинтересовался один из шайки.

– Как это что, Дийл? Разве ты не помнишь нашу любимую игру? Дайте мне кто-нибудь мой щит! – гаркнул он, и тут же кто-то подобострастно сунул ему в руки украшенный вороненой сталью кусок дерева. Востверз подошел к поверженному юноше и грубым движением поднял его на ноги. Артура немного шатало, однако все же он выпрямился и дерзко посмотрел на Востверза. Во время драки ему рассекли губу, и из нее теперь текла кровь, но Артур в настоящий момент не чувствовал боли, только злость. – Возьми щит, парень, пусть он послужит тебе. Смотри, как поступают настоящие мужчины с теми, кто уничтожает их дома! – воскликнул Востверз.

– Что-то не вижу настоящих мужчин, – презрительно сплюнул Артур. – Только трусов, которые издеваются над слабыми.

– Сейчас увидишь! – пообещал ему Востверз и громко свистнул. На этот зов к нему тут же подбежали две красивые белые лошади, которые, видимо, все это время паслись неподалеку от озера. – Мне нужен еще один участник, – проговорил заводила, оглядываясь на приятелей. Тот, что был в шляпе, нетерпеливо вышел вперед. – Хорошо, Дийл. Вот мы и позабавимся. Остальные могут смотреть.

У Сурта и Нута имелось при себе оружие, однако разбойников было больше и те были вооружены до зубов. Трусливые охранники отступили, не решаясь вступать в драку.

– Нынче Омарон защищают котята, – засмеялся Востверз, издевательски подмигнув Артуру. Затем он залез на лошадь, а Дийл – на свою.

– Лучше расскажи ему правила игры! – осклабился Дийл, а лошадь под ним уже нетерпеливо перебирала копытами.

– Они очень простые. Твой щит – мишень. Мы будем стараться попадать копьем в самый центр. Не шевелись, а то мы можем ненароком промахнуться. Также ты можешь попробовать убежать от нас, но здесь уже не взыщи – будем бить куда попало. Вот и все правила, а выбирать тебе.

– Спорим, он побежит от нас как трусливый заяц, – засмеялся Дийл.

Мужчины отъехали на некоторое расстояние от Артура, чтобы дать ему возможность выбрать линию поведения. Впрочем, на самом-то деле выбора никакого не было. За спиной Артура находилось глубокое озеро, которое он вряд ли смог бы переплыть. В сторону города бежать было бессмысленно, равно как и в лес, так как всадники с легкостью бы его нагнали. Поэтому Артуру оставалось только стоять на месте, гордо вскинув голову. Он не будет бежать от этих мерзавцев, которые обвиняют его непонятно в чем. Клипсянин только повыше поднял щит, пытаясь защититься.

Омаронцы переглянулись. Те, кто не стал участвовать в этой позорной игре, стояли рядом с Нутом и Суртом, присматривая за тем, чтобы они не вмешивались. Охранники, бледные от страха, взирали на происходящее, не в силах как-то помочь пленнику.

– Развлечемся! – взревел Востверз, и безжалостные всадники, выставив вперед копья, поскакали на Артура. Они, конечно же, старались бить в центр мишени, однако удар был настолько силен, что бедняга упал навзничь. Одно копье в кровь изранило его руку, которой он держал щит. Несмотря на этот страшный удар, Артур все же медленно встал, чувствуя при этом, как сильно шумит в ушах. Его израненные руки дрожали, когда он поднимал непривычно тяжелый щит. Артур отчетливо понимал, что не продержится так долго и, если омаронцы захотят продлить жестокую игру, он просто не сможет больше защитить себя.

Перед воспаленным взглядом несчастного вновь поплыли сцены Потешных боев, и вместо неумолимых омаронцев, лихо скакавших на лошадях, Артур ясно увидел уродливое лицо господина Ролли с его фирменной ухмылкой. Вначале, узнав, что среди армутов узаконен институт рабства, Артур с Аланом удивились и даже возмутились подобной бесчеловечности. Ведь ни в Беру, ни в каком еще другом поселении эта практика не была принята.

Однако многое ли это меняет? Сейчас Артур в Омароне, где он встретил людей не менее, а в каком-то смысле даже более жестоких, чем армуты. По крайней мере, армутские богачи из Мира чудес не лицемерили. Они не напускали на себя благочестивый вид, убеждая всех, что издеваются над своими жертвами из мести или еще по какой-либо другой причине, оправдывающей их. А эти омаронцы, жившие в непосредственной близости от столицы – центра цивилизованного мира, с такой жестокостью нападают на беззащитного, при этом искренне убежденные, что выполняют правое дело. Отмена рабства как института, увы, отнюдь не искоренила его проявлений в обществе, где по-прежнему остались люди, которым нравится унижать других.

Когда всадники во второй раз проезжали мимо мишени, Востверз с особой садистской ухмылкой ранил Артура в плечо, желая, по всей видимости, чтобы жертва закричала. Однако отважный юноша не хотел доставлять удовольствия мучителям: он с такой яростью закусил губу, что во рту сразу стало солоно. Сильный удар второго всадника вновь сбил Артура с ног, не давая ему ни малейшей передышки. На этот раз он почувствовал, что уже не может подняться. Он был измучен и избит, и у него мутилось сознание.

В этот самый миг, когда Артур уже не надеялся на чью-либо помощь