Тирания бабочки - Франк Шетцинг

Взгляд на часы – без четверти семь.

Он собрал свои вещи, выписался из отеля и поехал по скоростной автостраде в сторону тихоокеанского побережья.

* * *

После Вальехо Лютер следовал дорожным указателям на Окленд и Сан-Хосе, въехал на мост Думбартон и пересек южный рукав залива Сан-Франциско. Над волнистой поверхностью воды, сверкающей в раннеутреннем свете, скользили цапли, плыли в сторону востока одиночные облака, столь ослепительно белые, будто всосали в себя солнечный свет. Сам воздух сверкал, как кристалл. Он ехал через Пало-Альто, мимо территории Стэнфордского университета и по извилистым дорогам вверх, в лесистые холмы побережья. Вскоре после десяти часов он припарковал машину напротив одиноко стоящего ухоженного деревянного дома с верандой, окруженного ореховыми деревьями и дубами, покрытыми лишайником. Лютер вспомнил слух, что элита Силиконовой долины проводит свои решающие встречи не в офисах, а в прирученной лесной глуши Береговых хребтов. Пилар Гузман живет на краю Горного Вудсайда, преуспевающего анклава для любителей природы, менее чем в десяти милях от территории «Нордвиска». Ее палисадник утопал в касатике, калифорнийской сирени, люпинах и желтом луговом сердечнике. В воздухе стоял аромат цветущего эвкалипта, к которому примешивались полынь и океан. Сколько бы ни стоил живописный домик, будь он собственным или съемным, со средним доходом о таком можно было только мечтать.

Пилар, кажется, имела подходящую для этого работу: руководительница проекта. Фармакологического?

Как много людей в «Нордвиске» могли вообще знать о существовании шарообразного помещения?

Он прошел через палисадник к дому и позвонил. С дуба взлетела стая птиц, в кронах деревьев разорвались в клочья призраки – остатки столь частых здесь прибрежных туманов. Никто не открывал, нигде по соседству не было видно ни души. Лютер выдержал ради приличия минуту ожидания, обошел вокруг дома, заглянул в окна, снова позвонил. Убедившись, что никто не выходит, он натянул латексные перчатки, выудил из кармана канцелярские скрепки, изогнутые в отмычки, и принялся возиться с замком. Дверь открылась. Кто-то еще до него избавил его от лишних усилий. Он вошел, прошелся по дому. Убедился, что ему здесь ничего не оставили, достал свой мобильник и позвонил Рут.

– Я здесь не первый непрошеный гость. Кто-то перевернул здесь все с ног на голову. То, что они искали, я, вероятно, тоже не найду.

– Такая штучка всегда маленькая. Она может завалиться в любую щель.

– Если их здесь было несколько, они обшарили каждую щель. Здесь нет ничего, что хотя бы отдаленно напоминало компьютер.

– А следы борьбы?

– Нет. – Он осмотрелся в опустошенном помещении. Во всем доме была одна и та же картина. Каждый уголок систематично и тщательно обшарили. – Здесь никто не дрался. Только лихорадочно искали. Если ты меня спросишь, Пилар здесь не было, когда они пришли. Либо она смогла заранее забрать свои эти штуки, либо у нее не было для этого возможности.

– Люди Родригеса ничего не нашли.

– Да, обломались. – Он размышлял. – Окей, давай подумаем: каждый квадратный сантиметр здесь обыскан – на что это похоже, как ты думаешь?

– На то, что они ничего не нашли.

– Вот именно. Если Пилар еще жива и на свободе, значит, эта штука находится при ней.

– Разве что Грейс ее настигла. Ты что-нибудь расскажешь Эльмару Нордвиску про видео?

– Зависит от того, как будут развиваться события.

– Мне здесь звонила мисс Тиллерман. Ну, ты знаешь, карликовый динозавр из Cole & Rosenfield.

– И чего хотела? Чтобы мы пригласили Родригеса на кофе с пирогом?

– Она возмущена всяким подозрением в адрес своей заслуженной доверительницы Грейс Хендрикс.

– Скажи ей, что в Сакраменто полицейские нашли машину Грейс, которой она тебя протаранила. И что они там теперь ищут ее заслуженную голову.

– Это ничего не меняет в положении дел.

– Да ясно. Мисс Хендрикс была на ферме в момент злодеяния, и ее машина стоит в гараже нетронутая.

– Было бы хорошо, если бы они нашли больше, чем разбитую машину, которую кто-то может и восстановить. Я, кстати, должна тебе кое-то передать от Карла. Он тебе доверяет.

Лютер почувствовал волну благодарности старому шерифу.

– Не поддавайтесь там запугиванию, Рут.

– Береги себя. И держи меня в курсе дел.

Он вышел из дома, покинул Горный Вудсайд и пустился в путь к главному офису «Нордвиска». Дорога вилась среди лесных делянок и полян, на которых паслись кони, проходила по сожженному солнцем холму с редкими кустиками. Вскоре ему открылся спуск к Пало-Альто, и он увидел вдали Гуверскую башню, вдохновленный кафедральным собором в Саламанке символ Стэнфордского университета. Словно готовая к старту ракета неоклассицизма для полета на Луну, эта башня высилась на фоне синего неба. Вокруг теснились строения бионического вида, повторяющие контуры облаков или океанского вала, а то и облик медузы. Солнечные лучи распределялись по округлым стеклянным поверхностям, стеклянные туннели соединяли отдельные части сооружения, затем появилось и главное здание, уже знакомое Лютеру по снимкам, – штука в форме гигантской простертой на ландшафте капли воды, и так оно и называлось: «Капля».

– Капля воды, – говорил Эльмар, – символизирует возникновение всякой жизни и всего нового. В воде образуются первые сложные соединения, организуются в первые клетки, все исходит оттуда. Посмотрите на каплю воды под микроскопом, и вы увидите вселенную. И еще увидите кое-что такое, чего так не хватает нашему враждующему, распадающемуся на протекционистские структуры мировому сообществу: прозрачность.

У этой вселенной была парковка.

Лютер поставил свою машину рядом с «теслой», вышел и нерешительно огляделся. Трудно было оценить, какую площадь занимал этот комплекс сооружений. По подъездной дороге приближался большой фирменный автобус с затемненными стеклами: «Нордвиск» располагал собственной системой шаттлов, о чем Лютер уже знал из досье Фиббса, лишь немногие сотрудники могли себе позволить жить в Пало-Альто. Была половина двенадцатого. Еще оставалось время немного осмотреться. Он пошел по дорожке, вымощенной природными камнями, которая разветвлялась между холмами и строениями, прошелся по площади и вдоль просторных террас, через живописно разбитый парк с искусственными ручьями, озерами и тенистыми павильонами. На шезлонгах под зонтами от солнца работали на ноутбуках люди, это были затененные оазисы, знакомые ему еще по ферме. Он увидел просторную детскую площадку, обсаженную пальмами площадь с кафетериями по флангам, с супермаркетом и библиотекой. Спортивный центр: пружинистые силуэты на беговых дорожках, хорошо видимые за сверкающими стеклами. Теннисные корты. Метровая поблескивающая синевой скульптура собаки Джеффа Кунса – не имела ли она какой-то связи с собакой из детства Эльмара Нордвиска? Причудливые маленькие произведения искусства, фигурки из комиксов, Йода из «Звездных войн», отлитый в бронзе. Игра вместо технологической строгости.

Чем дальше он