Тирания бабочки - Франк Шетцинг

продвигался по стеклянному городу, тем больше характер оживленности напоминал ему многонациональный муравейник. Пешком, на скейтбордах и разноцветных велосипедах, они создавали в своей целеустремленности картину бесцельной суеты. К этому добавлялось, что мир «Нордвиска» почти не знал углов, так что все казалось искривленным и возвратным. Почти не было никого старше сорока, большинство являли как бы походя свое руководящее сознание. Не заносчивость! Просто непоколебимую веру в то, что они ведут миллиарды слепых в озаренное будущее. Лютер очутился перед доской с планом строений, нашел символ «ты находишься здесь». Теперь он мог видеть, что большинство зданий окружали «Каплю» как неравномерные мелкие капли, и это вызывало ассоциации с молекулярными цепочками. Он прочитал надписи: «Робототехника», «Кибернетика», «Расширенная реальность», «Виртуальная обстановка», «Машинное обучение», «Распознавание образов», «Медицина», «Космический центр», – и только аббревиатура A.R.E.S. не появилась ни разу.

А почему? Потому что A.R.E.S. присутствовал во всем этом? Может, поэтому. Ведь на городе не стоит надпись «город», а на доме не стоит надпись «дом».

Он отступил с дороги, пропуская делегацию в бизнес-одежде, миновал китайцев с именными табличками и мобильниками в руках, развернулся и направился к главному корпусу. Фойе тоже было оформлено в духе игры. Столы с игрой в футбол и флиппер-автоматы стояли вокруг. Две молодые женщины за длинной стойкой просияли ему навстречу, явно обрадованные, что какой-то благословенный нашел дорогу в их утопию. Лютер назвал цель своего посещения, они распечатали ему именной шильдик, спросили, не хочет ли он чего-нибудь выпить, дали ему колу и указали на игровые автоматы.

Он оглушенно сел на краешек оранжевого джинн-стула. Опять оранжевый цвет. Кажется, это становится цветом кризиса.

Ему не пришлось долго ждать. В стеклянную дверь вышла женщина с поднятым подбородком, блондинка, привлекательная до состояния стресса.

– Лютер! Я Кэти.

Она выстреливала слова в пространство как свои персональные топ-рекомендации для имен младенцев. Так вот, значит, какова Кэти Риман.

– Хорошо ли доехали, Лютер?

– Спасибо, да. – Он встал. Каким был бы мир, если бы каждый спрашивал только то, что его действительно интересует? Наверное, был бы тихим. – Славный у вас тут игровой ад.

– Не правда ли? Пусть Европа изобретает высокие технологии, Америка-то знает, как получить от этого удовольствие. Идемте.

Внутренность «Капли» – открытая структура, последовательно продолжающая наружную концепцию. На нескольких этажах вдоль округлой балюстрады чередовались застекленные помещения, гармонично дополняющие друг друга и связанные спиральными лестницами. Каплевидные кабины лифтов переливались радужными цветами, как мыльные пузыри, парили в пустоте. Все это действовало на Лютера, когда он перешагнул аморфную структуру, которая в следующий момент могла выглядеть уже совсем по-другому. Использовалась любая мыслимая возможность провести внутрь помещения дневной свет. В середине в атриуме парил гигантский пластиковый серфер, который мчался на гребне невидимой волны, а на доске красовалась надпись: «Иди не туда, где волна есть. Иди туда, где волна будет».

– Эльмар на пресс-конференции, – сказала Кэти. – Это может продлиться еще несколько минут. Хотите пока осмотреть здание?

– Не беспокойтесь. Я тут где-нибудь посижу.

– Ну что вы. Идемте со мной.

Они покинули атриум и вошли в менее прозрачную область. Автоматические двери бесшумно разомкнулись, за ними находилось просторное затемненное помещение с рядами сидений и сценой. Добрая сотня журналистов и операторов наполняла аудиторию. В свете рампы стоял Эльмар рядом с белоснежным роботом высотой с ребенка. Глаза механического существа большие и круглые, рот растянут в постоянной улыбке. Все в нем кажется дружелюбным.

– Сколько тебе лет, Спарки? – спросила хорошенькая репортерша.

– Я не могу сказать в пересчете на человеческие годы. – Голос Спарки напоминал голос рыбы-клоуна из мультфильма «В поисках Немо». Он звучал весело и немного автоматически. – Но как робот я действую с 2015 года.

– Это значит, тогда ты и начал жить?

Спарки повернул свою круглую голову в сторону спрашивающей:

– Не совсем. Тогда я начал существовать. О, какая ты красивая! И так хорошо одета. Ты модель?

Репортерша закатила глаза и засмеялась:

– Красиво! Нет, я пишу для Guardian.

– А могла бы быть моделью. Можешь дать мне какой-нибудь модный совет?

– Он тебе ни к чему, Спарки, – воскликнула другая женщина. – Ты и без того красивый.

Маленький робот потупил глаза, изображая застенчивую радость. Он развел руками, растопырив все десять пальцев. Его жестикуляция поразительно напоминала человеческую.

– Сегодня чудесный день, – воскликнул он. – Не предпринять ли нам что-нибудь? Чего бы вам хотелось?

– Идемте что-нибудь съедим, – выкрикнул кто-то.

Спарки помедлил.

– Мы могли бы совершить прогулку. Посмотреть фильм. Пойти на пляж или немного поработать вместе. Что из этого тебе интересно?

– Стейк с картошкой фри, – засмеялся толстый мужчина.

Спарки повернулся туловищем в его сторону.

– Так ты и выглядишь. Ешь лучше что-нибудь здоровое.

– Уж куда здоровее.

– Не подвергнуть ли мне проверке твои ценности?

– Только не это!

– Окей, но не обижайся, если я не буду с тобой есть. Я не могу ни есть, ни пить.

– А если ты все-таки сделаешь это?

– Тогда я сломаюсь. Знаешь что? Я приглашаю тебя на обед.

Мужчина расплылся в улыбке:

– О, спасибо, приятель.

– Только у меня нет денег. Ты мог бы мне одолжить сто долларов?

Теперь смеялась вся аудитория.

– Как это делается? – тихо спросил Лютер Кэти. – Кто-нибудь сидит за сценой и подсказывает ему?

– Разумеется, нет. – Она подняла бровь. – У Спарки своя голова на плечах. Недавно он просил о свидании меня.

– И он его получил?

– Нет. Но он флиртует лучше, чем большинство типов, с которыми мне случалось выходить на люди.

– Флиртует? Он же ребенок, разве нет? Задуман как ребенок.

– Вот именно. Он не стыдится.

– Спарки, – одна пожилая женщина подняла руку, – я хотела бы сегодня вечером пойти с моим мужем в кино. Ты мог бы порекомендовать нам какой-то фильм?

– А что тебе нравится? – спросил робот. – Экшен, сайенс-фикшн, комедии? Или ты, скорее, романтического типа?

– А ты как думаешь?

– Ты романтичная. Хочешь меня обнять?

– Поднимитесь спокойно на сцену, – сказал Эльмар с явной гордостью. Он был в темной майке и кроссовках и с улыбкой помог женщине подняться.

Спарки протянул руки, и они тепло обнялись как старые друзья.

– Спарки – социальный бот, – сказал Эльмар после того, как маленький робот укатился со сцены. – Вся его задача заключается в эмпатии. Он может из вашей мимики, из вашего тона, из вашей жестикуляции судить о состоянии ваших эмоций. Он самостоятельно делает предложения, которые могут пойти вам на пользу, и он превосходный партнер по коммуникации. Когда мы его разрабатывали, мы вначале задумали его как искусственного консультанта для шопинга, но скоро нам стало ясно, что в маленьком парнишке кроется куда больший потенциал. На свете столько старых, одиноких людей, которым хотелось бы иметь