Тирания бабочки - Франк Шетцинг

– У вас здесь настоящий город, – сказал он, когда они выходили из лифта, просто чтобы хоть что-то сказать.

– Для многих здесь дом.

– А есть и собственная больница? Кафе, гимназию и супермаркет я уже видел…

– Есть все. И все бесплатно.

Эльмар придержал перед ним дверь, пропуская в застекленную переговорную комнату. На сей раз никаких гамаков или тому подобных игрушек. Обстановка целесообразности, бутылки с водой и стаканы. Едва они уселись, как татуированная девушка принесла их еду и оставила им улыбку.

– Давайте не будем ходить вокруг да около, мистер Нордвиск…

– Эльмар. Ничего, если я буду называть вас Лютер?

– Конечно. Итак…

– Что тебя привело сюда?

– Да. – Лютер кивнул. – Что меня привело?

Его собеседник подпер кулаком подбородок и рассматривал его с интересом биолога, который еще не уверен, что действительно открыл новый вид:

– Я не знаю.

– Я тоже не знаю.

– Чем мы могли бы подкрепить наше недоумение?

В этом было что-то от шахматной партии, ход, ответный ход, пока фигуры не заблокируют друг друга. Но Лютер пришел сюда не для того, чтобы отделаться патом.

– Ты не можешь не знать, – сказал он. – Это твоя технология. Не моя.

Эльмар принялся закидывать в себя цыпленка тикка.

– Технологии иногда ставят нам ловушки.

– Под этим я мог бы подписаться.

– Смотри, Лютер, – сказал Эльмар, жуя. – Моя проблема в том, что всякая информация, какую я даю мыслящей, коммуницирующей системе, отодвигает меня сперва на задний план. До тех пор, пока я не получу равноценную ответную информацию. Но могу ли я судить, равноценна ли она? Если ты что-то ищешь в «Гугле», ты ему о себе кое-что рассказываешь, а именно: что тебя интересует. За это ты получаешь свою информацию, но разве ты что-то знаешь при этом про «Гугл»? Мы называем это «проблемой Смайли». Джордж Смайли, ну ты знаешь…

– Нет.

– Шпион у Джона ле Карре. Ты его не знаешь? Смайли должен был во время холодной войны позаботиться о том, чтобы МИ-6 всегда опережала иностранные службы на шаг. Часто речь шла лишь об обмене с иностранными службами, всякий раз другими. Постоянный торг, и горе тебе, если ты выдашь слишком много, тут уж они возьмут тебя за шиворот. Это, кстати, основной вопрос, когда развиваешь искусственный интеллект в суперинтеллект. На каждом пункте ты должен удостовериться, что он не пытается тебя надуть, например, обещая победить в мире голод, а проблема разрешается потом в том смысле, что он просто убивает всех людей. Итак, сколько ты готов выдать, чтобы другой выложил свой секрет?

– Это меня ты называешь системой?

– Конечно. Я тоже система. Возьми воду. Или хочешь чего-то другого?

– Я хочу знать, что происходит.

– Ты явно и впрямь не понимаешь.

– Нет.

– Но факт, что ты сидишь здесь. Значит, тебя кто-то сюда послал, разве нет? С какой целью?

Лютер отложил ложку в сторону. То, как шеф «Нордвиска» вытеснил его в положение обороны, было ему против шерсти.

– Так дело не пойдет, Эльмар. Я хочу знать пару основополагающих дел, в противном случае я вовсе ничего не скажу. – Он подался вперед. – Я полицейский. Я знаю твою проблему Смайли вдоль и поперек. Кто мне скажет, что своим пребыванием здесь я обязан не тебе?

Эльмар улыбнулся в свою еду.

– Что ты предлагаешь?

– Давай попробуем с доверием.

– Вопросом на вопрос?

– Я начну. Вы владеете путешествием во времени?

– Путешествовать во времени нельзя. По крайней мере в будущее. – Эльмар поднял вверх пять пальцев. – Ты видишь мою руку, потому что фотоны рефлектируют, частицы света, которые попадают тебе в глаза. Скорость света, небрежно говоря, есть скорость времени. Если ты будешь улетать со скоростью света, ты будешь постоянно видеть эту картинку: мои пять пальцев словно застывшие. Если бы ты двигался быстрее, чем свет, ты пролетал бы мимо фотонов, которые показывали мои предыдущие действия. Ты заставил бы время течь назад, то есть, теоретически, ты мог бы наблюдать прошлое, но ты не смог бы в нем высадиться. Правда, твое путешествие имело бы другой эффект. Смотря по тому, насколько ты быстр, ты мог бы при возвращении на Землю попасть в далекое будущее. Твое путешествие продлилось бы, может быть, семь минут, а прошло бы за это время семьдесят лет или семьсот.

– А нельзя попасть во вчерашний день?

– При некотором смирении перед неоткрытым: нет.

– Точно?

Эльмар вздохнул.

– Послушай. Вот лежит Эйнштейн в постели и чешет себе яйца. Молодой Эйнштейн, да? Плотно застрявший в одной швейцарской патентной конторе с перспективой там закиснуть. И тут в его комнату притарахтела машина времени. Выходит оттуда старик, который кажется ему странно знакомым, и говорит: «Мальчик, сейчас я объясню тебе теорию относительности. Чтобы ты с ней прославился и стал жутко богатым». И он объясняет ему E = mc2 и все прочее, исчезает, Эйнштейн становится знаменит и жутко богат. Но, когда он состарился, ему приходит в голову, что он должен вернуться в прошлое, чтобы себе молодому растолковать теорию, чтобы все прошло так хорошо, как оно прошло. Итак, он садится в свою машину времени и проделывает это. И кто тут открыл теорию относительности?

Лютер задумался.

– Ни один из двоих.

– Вот именно. Тем не менее он привел ее в мир. Путешествия в собственное прошлое производят неразрешимые парадоксы. Это не годится.

– Ошибка, Эльмар. Я вернулся в прошлое. Вы есть прошлое. Ваша технология вернула меня ровно на двадцать часов назад.

– Не вернула. – Эльмар собрал с тарелки остатки еды. – Она отправила тебя в альтернативу.

– Значит, я не сумасшедший?

– Нисколько.

Лютер потянулся к бутылке воды. От страха перед правдой у него пересохло в горле. Он пил как умирающий от жажды.

– И действительно существуют два мира?

– Существуют. Окей, теперь моя очередь. Почему, как ты думаешь, ты здесь?

Проблема Смайли… Ты должен получить своего Смайли.

Лютер рассказал о мертвой Пилар, о расследовании, как он гнался за Родригесом и попал внутрь сферы. Только про видеозаписи он не упомянул. Они все больше казались ему чем-то вроде страхования жизни. Что, если мужчина по другую сторону стола сам распорядился об отгрузке черных ящиков? А Пилар застукала его на этом. Нам нужны такие места, где мы можем испытывать вещи и их воздействие на общество…

– И это все? – спросил Эльмар.

– А этого недостаточно?

Шеф «Нордвиска» смотрел на него из-под опущенных век.

– Ну хорошо. Пространство, которое ты называешь сферой, мы называем Воротами. Оно делает возможным перемещения между альтернативными процессами действия.

– И для чего