Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

контрастировала с минимализмом внешнего сада. Натуральное дерево редких пород, полы из цельного куска полированного мрамора, антикварные катаны на стенах, соседствующие с абстрактными голографическими картинами. Министр Окада явно любил демонстрировать свою власть через вещи.

В просторном холле царил полумрак. И абсолютная тишина. Сирена уже побывала здесь.

Тело начальника личной охраны министра висело, пригвожденное к стене его же собственным плазменным копьем. Девушка-водница, очевидно, решила немного отойти от своих правил бескровного убийства, оставив Архимагу своеобразный указатель. Кровь начальника охраны застыла на мраморном полу живописной, глянцевой лужей.

Ильяс перешагнул через труп и направился к широкой лестнице, ведущей на второй этаж, в личные покои.

С каждым шагом главы Рода температура в особняке стремительно падала. Это не было направленным заклинанием. Это была аура. Аура человека, который постиг абсолютный ноль и теперь носил его в себе, как проклятие и как высшее благословение. Влага, содержащаяся в воздухе, оседала на мраморных перилах густым слоем сверкающего инея. Теплолюбивые экзотические растения в напольных вазонах чернели и рассыпались в пыль, не выдерживая арктического холода.

Спальня министра Окады располагалась в самом конце длинного коридора. Массивные двери из мореного дуба были заперты изнутри на механические засовы, дублирующие электронную защиту. Окада был параноиком, и, как выяснилось, не зря.

Мразко не стал тратить время на взлом. Он просто прикоснулся кончиками пальцев к дубовой панели. Вакуумный коллапс вытянул всё тепло из древесины и металлических затворов за микросекунду. Древесина сжалась, металл лопнул. Двери с протяжным скрипом, похожим на стон умирающего животного, отворились нараспашку, впуская в душную, пропитанную запахом дорогих благовоний комнату клубы морозного тумана.

Спальня была огромной. В центре, на подиуме, возвышалась круглая кровать, застеленная шелковыми простынями. Над ней лениво кружился голографический проектор, транслирующий успокаивающий вид на гору Фудзи.

Господин министр Окада, архитектор изоляционистской политики и тайный заказчик убийства северных варваров, спал один. Ему снились кошмары. Воздух в комнате становился всё холоднее, и тучный политик, заворочавшись под шелковым одеялом, инстинктивно попытался натянуть его повыше.

Ильяс бесшумно подошел к кровати. Аристократ смотрел на спящего врага с тем же выражением лица, с каким ученый смотрит на подопытную крысу в лабиринте. Никакой ненависти. Только холодный расчет.

— Буди свинью, Мразко, — прошипел Малик Дэ Сад, его голос вибрировал от предвкушения. — Засунь ему в глотку сосульку. Отрежь ему уши. Давай же, я хочу услышать, как он визжит! Я хочу почувствовать его панику, когда он поймет, что все его деньги, вся его власть не стоят и ломаного гроша перед лицом настоящей тьмы.

Ильяс не стал использовать сосульки. Он предпочел физику.

Серб поднял руку и щелкнул пальцами. Звук, усиленный акустикой огромной спальни, раздался подобно выстрелу из пистолета.

В ту же секунду терморегуляция в комнате рухнула окончательно. Температура упала до минус тридцати градусов по Цельсию. Голографический проектор над кроватью заискрил, покрылся коркой льда и взорвался, осыпав шелковые простыни дождем из мелких осколков стекла. Стакан с водой на прикроватной тумбочке треснул, вода внутри него мгновенно превратилась в лед.

Окада резко сел на кровати, с хрипом втягивая в себя ледяной воздух. Министр был грузным мужчиной лет пятидесяти, с редеющими седыми волосами и обрюзгшим лицом, которое сейчас стремительно приобретало синюшный оттенок. Он попытался закричать, позвать охрану, но крик застрял в горле.

На краю его постели сидел человек, чьи серые, немигающие глаза смотрели прямо ему в душу. Вокруг незнакомца клубился морозный туман, а дыхание политика превращалось в густой пар, оседающий инеем на его собственных ресницах.

— Доброй ночи, господин министр, — голос Ильяса звучал ровно, тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в реве обезумевшего орка. — Прошу прощения за позднее вторжение. Умный дом оказался слишком глуп, чтобы доложить о моем визите, а ваша охрана… взяла бессрочный отгул.

Окада затрясся. Его зубы выбивали мелкую дробь, а глаза округлились от первобытного ужаса. Политик попытался попятиться, забиться в угол кровати, но тело его не слушалось. Мышцы, не привыкшие к такому холоду, спазмировались.

— К-кто… вы… — выдавил из себя министр, обхватывая плечи трясущимися руками. Он узнал ночного гостя. Он видел досье, предоставленные Теневым кабинетом. Бастард. Архимаг Льда. Глава Рода Мразко. Человек, чьих людей он планировал тихо ликвидировать в Дэдзиме пару часов назад.

Но одно дело читать отчеты на планшете в безопасном кабинете, и совсем другое — когда этот отчет сидит на твоей кровати, вымораживая твою спальню до состояния криокамеры.

— Мое имя вы прекрасно знаете, — Ильяс извлек из внутреннего кармана мундира инфокристаллы и бумажные документы, изъятые из сейфа Оябуна. Аристократ небрежным жестом бросил их на обледенелую простыню, прямо перед носом политика. — Как и знаете того, кому принадлежали эти бумаги. Глава клана Стального Карпа просил передать вам привет. К сожалению, он не смог сделать это лично. Пришлось выскребать его останки с татами. Он оказался на удивление… хрупким.

Окада опустил взгляд на векселя с его личной печатью. Лицо министра, и без того синее от холода, стало мертвенно-бледным.

— Это… это провокация! — попытался возмутиться Окада, хотя его голос предательски дрожал. — Я понятия не имею, что это за бумаги! Я министр Японской Империи! Вы не имеете права врываться ко мне! Император узнает об этом…

Малик в голове Ильяса разразился таким хохотом, что у серба на мгновение заложило уши.

— О, он пытается играть в дипломатию! — рыдал от смеха Владыка Инферно. — Серб, этот кусок мяса думает, что бумажки с законами спасут его от обморожения! Заморозь ему нижнюю половину тела. Пусть почувствует себя статуей.

Архимаг лишь слегка наклонил голову набок, разглядывая министра с холодным любопытством.

— Вы разочаровываете меня, Окада, — монотонно произнес глава Рода. — Я ожидал встретить тонкого стратега, который понимает, когда партия проиграна. А вижу лишь испуганного чиновника, который пытается прикрыться авторитетом своего сюзерена. Того самого сюзерена, чьи приказы вы саботировали, попытавшись уничтожить мой флагман.

Ильяс подался вперед. Температура в радиусе метра от него рухнула еще на десять градусов. Шелковое одеяло, которое министр судорожно прижимал к груди, затрещало и рассыпалось в пыль от глубокой заморозки. Окада остался в тонкой шелковой пижаме, которая не грела от слова совсем.

— Вы не понимаете законов термодинамики, господин министр, — продолжил Мразко, его голос звучал как ледяной приговор. — Вы думали, что можете повысить градус напряжения в порту, оставаясь в безопасной, прохладной тени. Но энергия никуда не исчезает. Она возвращается. И сейчас весь тот хаос, который вы пытались создать, сфокусировался в этой комнате.

Серб поднял руку и медленно, демонстративно сжал пальцы в кулак.

Окада издал сдавленный хрип. Он почувствовал, как невидимая рука