Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

— Докладывай, — ледяным тоном скомандовал Архимаг, неспешно подходя к консоли управления. Серб скользнул взглядом по метрикам. Температура ядра. Давление маны. Скорость распада изотопов. Цифры прыгали, но постепенно выравнивались.

— Я… я интегрировал имперские шунты седьмого поколения, господин Мразко! — отрапортовал артефактор, срываясь на фальцет. — Японские контуры были совершенно несовместимы, мне пришлось пересобирать матрицу сдержек на лету! Из-за внешнего плазменного фона Дэдзимы возник эффект резонанса температур. Ядро пыталось компенсировать внешний жар массированным выбросом холода. Если бы не вольфрамовые изоляторы, которые притащил господин Гвоздь, реактор бы разорвало давлением!

Студент вытер пот со лба перепачканным рукавом и с надеждой посмотрел на аристократа.

— Сейчас термодинамика стабилизирована, ваша светлость. Шунты отводят излишки маны в накопители, а изоляторы гасят резонанс. Мы можем находиться в порту сколько угодно. Принцесса… Актив под контролем.

Ильяс положил руку на бронестекло пульта. Он пропустил через систему крошечный импульс своей пространственной магии, сканируя структуру потоков. Парнишка не врал. Работа была выполнена ювелирно. Студент оказался гением-самородком, способным творить чудеса под угрозой неминуемой смерти. Физика процесса была идеальной — энергия циркулировала без потерь, создавая замкнутую, самодостаточную систему абсолютного нуля.

— Приемлемо, — сухо бросил глава Рода. Для него это была высшая степень похвалы. — Можешь идти в медотсек, пусть залатают твои руки. И поспи. Завтра нам потребуется полная мощность корабельных щитов.

Студент радостно пискнул, спрыгнул с платформы и, не разбирая дороги, бросился к выходу, радуясь, что пережил еще один день на этом проклятом судне.

Мразко остался в инженерном отсеке один. Он медленно подошел к вольфрамовой сфере, глядя на парящую внутри Снежную Принцессу. Божество, которое когда-то управляло бурями и замораживало целые флоты, теперь было просто ресурсом. Двигателем для его амбиций.

— Тебе ее жалко, ледышка? — саркастично протянул Малик, проявляясь в отражении стекла. Глаза демона горели инфернальным огнем. — Очередная пленница в твоей коллекции. Вы, люди, такие забавные. Пытаетесь заковать стихии в цепи, засунуть богов в пробирки. Но однажды стекло треснет. И тогда она вырвется. Я бы на это посмотрел. Славная будет резня.

— Жалость — это бесполезная трата эмоциональной энергии, Малик, — мысленно ответил Ильяс, глядя прямо в лицо своему отражению, совмещенному с ликом демона. — Она не человек. Она — физическое явление. Сгусток концентрированной энтропии. А энтропию нельзя жалеть, ее можно только направлять. И я направлю ее прямо в сердце графа Шувалова, когда мы вернемся в Империю. Но сначала… мы заберем у японцев то, что нам причитается.

Ночь постепенно сдавала свои позиции. К тому моменту, когда Архимаг поднялся в свои личные покои на верхнем ярусе флагмана, за панорамным иллюминатором начало светлеть.

Рассвет над Киото был специфическим зрелищем. Тяжелые, напитанные смогом облака окрашивались в ядовитые, желто-багровые тона. Неоновые вывески Дэдзимы тускнели, уступая место холодному, искусственному свету просыпающегося мегаполиса. Дождь наконец-то прекратился, оставив после себя лишь едкий туман, стелющийся по промерзшим пирсам.

Ильяс сидел в кресле из черного дерева, медленно потягивая обжигающе холодный кофе, сваренный по особому рецепту. Он не спал. Магия пятого ранга перестроила его организм, сведя потребность в сне к минимуму. Тело аристократа работало как идеальный механизм, не знающий усталости.

В дверь каюты деликатно постучали.

— Войдите, — разрешил серб, не отрывая взгляда от пейзажа за окном.

На пороге появился Ржавый Гвоздь. Ветеран успел привести себя в порядок. Копоть была смыта, изорванная форма заменена на чистый, строгий камзол штурмовика, а протез начищен до блеска. Однако хмурое выражение единственного глаза никуда не делось.

— Ваша светлость, — наемник отсалютовал, прикладывая живую руку к виску. — Периметр под полным контролем. Урраг спит в оружейной, обняв ящик с плазменными гранатами. Студент отрубился прямо на пороге медотсека, пришлось затаскивать его внутрь.

Ветеран сделал паузу, прочистив горло.

— Но я пришел не за этим. На внешнем рейде порта движение.

Ильяс повернул голову. Его серые глаза сузились, сканируя пространство.

— Адмирал Того Хасэгава, — безошибочно определил Архимаг, чувствуя колоссальное давление маны, надвигающееся со стороны моря.

— Так точно, — кивнул Гвоздь, опираясь на дверной косяк. — Целая эскадра. Три тяжелых маго-дредноута, крейсеры прикрытия и целый рой патрульных катеров. Они берут Дэдзиму в полукольцо. Выглядят так, будто собрались равнять остров с землей. Наши щиты подняты на максимум, но если они ударят главным калибром…

— Они не ударят, — отрезал Мразко, поднимаясь с кресла. — Это не осада, Гвоздь. Это парадный эскорт. Император любит театральные эффекты.

Словно в подтверждение его слов, над гаванью разнесся низкий, вибрирующий гул корабельных ревунов японского флота. Звук был настолько мощным, что стекла в иллюминаторах «Абсолютного Ноля» жалобно зазвенели.

Ильяс подошел к окну. Из тумана, рассекая свинцовые волны, вынырнули исполинские силуэты японских дредноутов. Их броня, покрытая рунической вязью, тускло мерцала, а в орудийных башнях пульсировала красным светом плазменная мана. Флорентийская сталь против имперского льда. Это была демонстрация силы, призванная показать северному варвару, с кем он имеет дело.

От флагманского дредноута адмирала Того отделился небольшой, стремительный катер, сверкающий полированным металлом и золотыми гербами Японской Империи — хризантемами с шестнадцатью лепестками. Катер, не обращая внимания на ледяные торосы, созданные аурой «Абсолютного Ноля», направился прямиком к пирсу, у которого был пришвартован корабль Ильяса.

— Встречайте гостей, Гвоздь, — холодно распорядился аристократ, поправляя воротник мундира. — Пусть поднимутся на борт. Но оружие они оставят у трапа. Если кто-то из них попытается пронести хотя бы зубочистку — лишайте их кинетической энергии. Без предупреждения.

Наемник плотоядно усмехнулся.

— Будет сделано, командир. С удовольствием переломаю пару наманикюренных пальцев адмиральским адъютантам.

Спустя пятнадцать минут в кают-компанию «Абсолютного Ноля» — просторное помещение с длинным дубовым столом и картами морских течений на стенах — вошла делегация.

Их было трое. Впереди шел высокий, сухопарый офицер в парадном белом мундире с золотыми эполетами. Его лицо было бесстрастным, как маска театра Но, а глаза холодными и цепкими. Это был капитан первого ранга, личный посланник адмирала Того. За ним следовали два элитных гвардейца в церемониальной броне. Как Гвоздь и обещал, их плазменные катаны остались у трапа, и сейчас гвардейцы чувствовали себя явно неуютно в промерзшем помещении флагмана, то и дело бросая нервные взгляды на застывшего в углу орка, которого ветеран все-таки растолкал ради такого случая.

Ильяс Михеевич Мразко сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла. Он даже не поднялся поприветствовать вошедших. По законам дипломатии это было неслыханным оскорблением, но Архимаг играл по своим правилам. Он был хозяином этого льда.

— Архимаг Мразко, — посланник коротко поклонился, не выказывая возмущения. Его голос звучал ровно, как заученный текст. — Адмирал Того Хасэгава передает вам свои глубочайшие извинения за то, что не