Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

сжала его внутренности. Это не была магия крови Сирены. Это был тотальный контроль над кинетикой молекул. Архимаг точечно остановил движение тепла в кровеносной системе министра. Кровь в венах Окады начала густеть, превращаясь в ледяную кашу. Сердце забилось в агонии, пытаясь протолкнуть эту субстанцию по артериям. Боль была невыносимой, жгучей, проникающей в каждую клетку тела.

Политик рухнул на бок, скрючившись в позе эмбриона. Из его носа потекла тонкая струйка кристаллизующейся крови, со звоном разбиваясь об обледенелую простыню.

— Пощади… — прохрипел Окада, его глаза закатились, обнажая белки. — Что… что тебе нужно?..

Ильяс разжал кулак. Кровоток министра с мучительным толчком восстановился. Политик задышал, жадно глотая морозный воздух, содрогаясь в конвульсиях на разрушенной кровати.

— Мне не нужны ваши извинения, Окада, — спокойно, без капли триумфа произнес аристократ, доставая из кармана аккуратно сложенный пергамент и массивную ручку с пером из зачарованной стали. — Извинения не имеют кинетического потенциала. Мне нужна компенсация за потраченное время и испорченное настроение моих людей.

Мразко развернул пергамент и положил его рядом с лицом тяжело дышащего министра.

— Это дарственная, — пояснил глава Рода. — Согласно этому документу, вы добровольно, в знак глубокого уважения и искупления неких… дипломатических недоразумений, передаете полный контроль над таможенными терминалами, ремонтными доками и складскими комплексами искусственного острова Дэдзима в ведение Рода Мразко. Кроме того, здесь указана сумма контрибуции, которую ваши личные фонды переведут на счета моего казначея в течение часа. Сумма… внушительная. Ее хватит, чтобы построить еще пару таких флагманов.

Окада, стуча зубами, скосил глаза на бумагу. Сумма действительно была астрономической. Это был не просто грабеж. Это было полное финансовое и политическое уничтожение. Передача инфраструктуры порта означала потерю колоссального теневого дохода, а перевод средств опустошит его личную казну до дна. Он перестанет быть влиятельным министром. Он станет никем.

— Я… я не могу… — пролепетал политик, пытаясь отодвинуться от пергамента. — Парламент не пропустит… Император задаст вопросы… Это конец моей карьере…

— Вы рассуждаете о карьере, когда стоите на пороге абсолютного нуля? — Ильяс удивленно приподнял бровь, хотя в его глазах не было ни капли сочувствия. — Вы поразительно оптимистичны.

В разговор вновь вмешался Малик, чье терпение явно подходило к концу.

— Хватит болтать с этим куском замороженного дерьма, Мразко! — рявкнул Владыка Инферно. — Оторви ему руку! Заставь его подписать бумагу собственной кровью, обмакнув в нее культю! Это же классика! Ты совершенно не умеешь веселиться!

Ильяс мысленно вздохнул, блокируя вопли демона, и перевел взгляд на политика.

— Выбирайте, Окада. Подпись на этой бумаге означает, что вы теряете деньги и влияние, но сохраняете свою жалкую жизнь. Отказ означает, что через секунду вся жидкость в вашем теле расширится, превратившись в лед. Ваши глаза лопнут, череп расколется, а внутренние органы превратятся в кровавое крошево. Я не оставлю следов магии. Эксперты Теневого кабинета найдут вас здесь, в запертой изнутри комнате, умершим от аномального приступа глубокого обморожения. И, уверяю вас, Император не станет расследовать смерть министра, который пытался сорвать его планы. Он лишь вздохнет с облегчением.

Серб вложил стальную ручку в трясущуюся, посиневшую руку политика.

— Подписывайте. И я, так и быть, верну вам компромат на ваши связи с якудза. Сможете сжечь его в камине. Если, конечно, сумеете разжечь огонь после моего ухода.

Окада сломался. Он не был воином. Он был интриганом, привыкшим решать проблемы чужими руками и чужой кровью. Столкнувшись с первобытной, холодной жестокостью, против которой не работали ни деньги, ни связи, министр превратился в скулящее животное, желающее только одного — чтобы этот кошмар закончился.

Трясущимися руками, едва удерживая перо, Окада вывел свою подпись внизу пергамента и приложил большой палец к руническому сканеру, оставляя биометрический отпечаток.

Ильяс невозмутимо забрал документ, дунул на чернила, чтобы они быстрее высохли в морозном воздухе, и спрятал пергамент во внутренний карман. Компромат он оставил на кровати.

— Приятно иметь дело с благоразумными людьми, — произнес Архимаг, поднимаясь с кровати.

— Ты… ты монстр, — прохрипел министр, сворачиваясь в клубок и пытаясь согреться дыханием, которое тут же оседало инеем на его лице. — Вы, северяне… вы все животные…

Мразко остановился в дверях, не оборачиваясь.

— Нет, господин министр. Животные убивают ради пропитания или забавы, — холодно отозвался серб. — А я просто восстанавливаю термодинамический баланс. Вы нарушили равновесие, попытавшись сыграть со мной. Я забрал у вас излишки энергии. Ничего личного. Чистая физика.

Аристократ шагнул за порог спальни, оставляя сломленного, уничтоженного политика замерзать в собственной постели. Окада выживет, если успеет доползти до системы резервного отопления в коридоре. Но политически он был мертв. А Дэдзима теперь официально принадлежала Роду Мразко.

Спуск на первый этаж особняка прошел в абсолютной, звенящей тишине. Иней продолжал расползаться по стенам, превращая безвкусную роскошь резиденции министра Окады в ледяную гробницу. Мрамор под сапогами главы Рода предательски скользил, покрытый тончайшей морозной пленкой. Дорогие голографические картины, лишенные энергопитания, превратились в бесполезные куски серого пластика.

Ильяс вышел на крыльцо, и тяжелые бронированные двери за его спиной с глухим скрежетом захлопнулись, намертво примерзнув к косякам. Теперь, чтобы вытащить оттуда обмороженного министра, спасателям придется использовать плазменные резаки или тяжелую взрывчатку. Если, конечно, кто-то вообще осмелится прийти на помощь политику, впавшему в немилость.

Ночной кислотный дождь Киото ударил в лицо сербу, смывая остатки морозного тумана. Воздух Садов Безмятежности, еще недавно пахнувший очищенным озоном и цифровой сакурой, теперь явственно отдавал смертью и озоном настоящим — результатом жесточайших перепадов температур.

У декоративного пруда, где вода продолжала лениво перекатываться поверх утопленных дронов, из темноты соткалась Сирена. Девушка-водница стояла неподвижно, сливаясь с косыми струями дождя. Ее полумаска блестела от влаги, а рунический стилет, так и не пущенный в дело, был аккуратно спрятан в ножны на бедре. Идеальный ассасин не нуждалась в словах, чтобы доложить об успехе. Ее поза говорила сама за себя: периметр зачищен, свидетелей нет, следы магии скрыты естественными осадками.

Архимаг лишь едва заметно кивнул, признавая мастерство своей подчиненной.

— Выдвигаемся на точку сбора, — коротко бросил аристократ, накидывая на плечи восстановивший структуру плащ из драконьей кожи. — Пора забирать наших мародеров. Надеюсь, они не сожгли казино вместе с трофеями.

Малик Дэ Сад в голове Ильяса недовольно фыркнул, словно кот, у которого из-под носа убрали миску со сливками.

— Ты оставил его в живых, Мразко, — проворчал Владыка Инферно, обдавая разум серба фантомным жаром раскаленных углей. — Этот жирный боров будет мстить. Такие, как он, не усваивают уроки, пока их не насадишь на вертел. Ты забрал его игрушки, но оставил ему язык, чтобы плести новые интриги.

— Он сломан, Малик, — мысленно, с математической холодностью