Гибнущий мир - Карина Крылова

Послышался звук разливаемого по пиалам напитка, а за ним – легкий звон.

Потрясение Ло Фэнси росло с каждым сказанным словом и стерло из ее души все прочие чувства. Глава Цзяо рассуждал о ее смерти так, будто не он был тем, кто жаждал заполучить клан Ло через нее, и не он сватал им своих сыновей. Казалось, что твердая земля под ногами исчезла, превратившись в песок, и лишь усилившаяся хватка Юй Чжэюаня на ее плече уберегла Ло Фэнси от падения.

– Кто-то убил двух клановых воинов, – возразил Юй Хэн.

Ло Фэнси в этот момент немного позлорадствовала, что их убил его собственный сын и что именно он заставил главу Юй сомневаться в себе.

– Это пустяки. Нам повезло, что воины клана Ло не оказали ожидаемого сопротивления, а часть и вовсе перешла на нашу сторону, увидев мертвых хозяев. Если бы Ло Фэнси была жива, то уже стояла бы на моем пороге. Поверьте, глава Юй, я знаю, о чем говорю.

Ло Фэнси коснулась ножа, который спрятала в рукаве, но Юй Чжэюань перехватил ее руку, и она замерла, словно каменная статуя. Ее дыхание участилось, но она не проронила ни слова.

– Клан Цзи уже потерял свое величие, нет нужды их убирать. Когда мы закончим, они сами приползут искать покровительства, – спокойно продолжил Юй Хэн.

Предательство было осознанным. Глава Цзяо предал не только себя и свои убеждения – он предал Цзиньшу! Он так жаждал власти и денег, что не погнушался использовать даже такой низкий способ. Ло Фэнси не слышала в его голосе ни капли раскаяния. Удивительно, как долго этот волк ходил в овечьей шкуре.

Она горько усмехнулась и развернулась к выходу – больше здесь нечего было делать, для нее не осталось иного пути.

Они проделали обратный путь в полной тишине. Голодная и уставшая Ло Фэнси присела на край кресла в покоях Юй Чжэюаня и, стараясь скрыть разочарование, спросила:

– Ты знал, что твой отец там будет, и знал, в котором часу. Поэтому вынудил меня плутать по всему Цзиньшу?

– Ты должна была сама все услышать. Не надо винить меня в своем упрямстве.

Ло Фэнси неподвижно сидела, смотря, как наследник дома сам разжигает свечи и сам же заваривает чай. Его мнимая забота еще больше ударила по ее самолюбию. Юй Чжэюань был прав: она бы ни за что не поверила в предательство главы Цзяо, если бы не услышала всё собственными ушами. Цзиньшу, который казался ей прекрасным местом, теперь напоминал выгребную яму, где крысы грызут друг друга в борьбе за отбросы.

– Чжэюань, что будет, если младшие дома узнают о предательстве главы Цзяо?

– Думаю, ничего хорошего, – усмехнулся Юй Чжэюань.

– Да, ничего хорошего, – мрачно подтвердила Ло Фэнси. – Может найтись младший дом, который станет старшим очень быстро, если его к этому подтолкнуть.

– А, – протянул Чжэюань и улыбнулся, – вот как ты хочешь разыграть эту партию! Хорошо, давай сделаем по-твоему.

Комната теперь казалась Ло Фэнси тюрьмой еще больше, чем прежде. Она не могла ступить отсюда и шагу без разрешения Юй Чжэюаня. Но это вовсе не значило, что не существует способа направлять его дикий огонь в нужное русло.

VI

Воспоминания

После нескольких десятков лет поисков я наконец обнаружил подсказки к местонахождению одного из осколков души Куала. Едва ли многие газдаладцы знают о том, что скрывается в сердце храма. И что на самом деле стоит за испытанием Победителя, оно и к лучшему. Настораживает лишь одержимость правящих семей желанием возродить своего «повелителя» и отправиться в поход. Нетрудно будет украсть этот осколок – трудно будет избавиться от преследования. Но сделать это необходимо.

Хранитель

Спустя полтора дня монотонной скачки, когда караван остановился на привал, Минос ощутил едва заметные колебания в воздухе. Серая предзакатная полоса выглядела чуть темнее, чем ей полагалось в этой части пустыни. Почувствовав неладное, он забрался на крышу одной из повозок и, присмотревшись повнимательнее, заметил, как вдалеке, выделяясь на фоне бледно-желтого песка, в их сторону несется буря.

Где-то высоко над ними вскрикнула птица, уносясь прочь в темноту расщелины, что тоже заставило его насторожиться: животные гораздо лучше людей могли распознать опасность.

Стоявшие в карауле солдаты на погодные изменения отреагировали спокойно – по его мнению, даже слишком спокойно для людей, находящихся в нескольких лигах от ближайшего поселения, в котором была возможность укрыться. Узнав о приближении песчаной бури, они проверили крепления повозок с провиантом, и только.

Квинт вытягивал шею, выпрямившись на повозке, в попытке получше рассмотреть вздымающийся вверх песок, и в его взгляде Минос не прочел ничего, кроме чересчур сильного любопытства. Он стер со лба капли пота, не отрывая взгляда от горизонта и не зная, как ему поступить.

Он оглядел караван. Наткнувшись на выглядывающую из-за полога Айрин, он заметил стоявшую рядом с ней Алиеонору, которая так же, как и он, всматривалась в даль. Обе были изрядно помяты после беспрерывной тряски.

– Через сколько нас настигнет буря? – спросила Алиеонора.

– Не меньше чем через час, – ответил Минос.

Алиеонора кивнула и скрылась в повозке.

Минос заставил Квинта остаться на месте и присмотреть за их лошадьми, а сам забрался на бархан рядом с дорогой. Вместе с ним увязались и несколько солдат во главе с капитаном кавалерии. Застыв на вершине, они всматривались в даль, пока обозы не спеша выстраивались в ряд вплотную друг к другу. Над пустыней стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь отдаленным воем ветра.

Убедившись в своих опасениях, Минос сорвался на бег, оставляя за собой длинные, утопающие в песке склона следы ног. Фэнриса он нашел возле лошади. Лаэт успокаивающе поглаживал ее по холке, пока та взволнованно рыла копытами песок. Он был, мягко говоря, не рад, что кто-то прервал его уединение, но Минос не мог промолчать.

– Надвигается буря, и она очень опасна, – озвучил он свои мысли.

– Я знаю. И мне уже доводилось сталкиваться с ней в пустынях, как и солдатам. Они знают, что делать.

Фэнрис не обернулся и своего занятия не прервал, но по едва заметно напрягшимся плечам Минос понял, что его слова хотя бы приняли во внимание.

– Нет, с подобной вряд ли доводилось, – все же возразил он.

Миносу показалось, что Фэнрис сторонился его на протяжении всех дней пути. В причинах разбираться не хотелось, и он