Гибнущий мир - Карина Крылова

Буря миновала их так же быстро, как и настигла. Оставшиеся на ногах солдаты стряхнули с себя песок и следовали приказам Фэнриса, уже стоявшего возле своей лошади. Повозки, ближе всех находившиеся к эпицентру бури, практически скрылись за горами из песка.

– Останемся здесь на ночлег, – сказал Фэнрис, – но сперва откопаем телеги.

Солдаты зашевелились, вдвое быстрее заканчивая работу. Уставшие, едва стоявшие на ногах, они воспряли духом, когда поняли, что из безопасного места уходить не придется.

Фэнрис развернулся и встал перед Миносом, изучая его лицо.

– У тебя кровь. Вот тут, – он постучал пальцем по его левой щеке.

Минос почувствовал неловкость, но не подал виду. Чтобы скрыть смущение, он перевел взгляд на лошадь лаэта – она фыркала, словно вместе со своим хозяином находила забавным, что нашелся газдаладец, способный на подобные чувства.

Стерев кровь со щеки, Минос посмотрел на небо. Тонкие лучи солнца пробивались сквозь постепенно тающие облака пыли. Потянуло легким освежающим ветром.

– Я был уверен, что ты мне не доверяешь, – наконец сказал он, снова посмотрев на Фэнриса.

– У меня нет причин не доверять тебе, так же как и нет их, чтобы доверять, – ответил Фэнрис.

– Все благородные из Аталейна любят говорить загадками?

– Мое мнение о людях не основывается на их вероисповедании, месте рождения или внешности, – объяснил Фэнрис. – Мне важно понимать, на что ты способен, и знать какую выгоду я могу от тебя получить. Я торговец, если ты не забыл.

Смысл этой фразы Минос мог трактовать по-разному: либо он был хорошим вложением, либо нет, но делать преждевременные предположения не решился.

– И что? Находишь мои умения удовлетворительными?

Фэнрис улыбнулся.

– Пока что.

– В Газ-ан-Даладе на оценку воинов уходит много лет. Разве достаточно того, что ты видел, чтобы оценить меня?

Минос интересовался лишь из-за своих наблюдений. Возможно, ему показалось, но он видел в поведении Фэнриса предубеждение. Эта мысль всплывала в его сознании слишком часто, заставляя задумываться, верное ли он принял решение, пожелав осесть в Аталейне. Ему не нравились закулисные игры. Несмотря на то что учился с самого детства, он так и не смог в полной мере овладеть подобным искусством. Чего он не мог сказать о Фэнрисе – у него холодок пробегал по спине от одного взгляда на этого благородного.

– Кто сказал, что я знаю о тебе только то, что видел? – задал встречный вопрос Фэнрис.

Миносу от этих слов стало не по себе еще больше. Какое-то время он молча прожигал Фэнриса взглядом и размышлял, как много тому может быть известно. А если известно, то откуда? С кем из Газ-ан-Далада он связан и насколько эта связь опасна для Миноса? Мысли метались в голове, сердце, полное дурных предчувствий, бешено стучало.

– Мне нужно заняться делами. Но если ты захочешь обсудить что-то еще, я буду в своей палатке, – так и не получив ответа, сказал Фэнрис.

Напоследок еще раз похлопав лошадь по шее и скормив ей угощение, Фэнрис грациозно развернулся, открывая спину. Минос мог бы легко перерезать ему глотку и сбежать – никто из здешних солдат не сравнится с ним ни в скорости, ни в силе, но почему-то рука его даже не потянулась в сторону наручей или спрятанного за поясом кинжала.

Мгновение, и он его упустил – свой единственный шанс на спасение. Он словно понял, что подлинное испытание, предначертанное ему, – это не испытание пустыней и не испытание темной комнаты, а испытание совести. Минос хотел быть человеком в первую очередь и только во вторую – безжалостным воином, способным убить, не моргнув и глазом.

В воздухе стоял гул множества голосов. Люди толпились вокруг, смеялись, занимаясь привычными для них делами, но Минос оставался в стороне, не принимая в этом участия.

* * *

– Что ты дал ей?

Минос проснулся засветло и внезапному визиту Фэнриса не удивился. То, что действительно удивляло, – его перекошенное от злости лицо.

– Ч-что? – внезапно разбуженный Квинт непонимающе посмотрел на своего командира. – Кому?

– Айрин!

Губы Фэнриса сжались в тонкую линию, брови сошлись на переносице. Он сдерживает себя, вдруг подумал Минос, присмотревшись внимательнее.

– Средство для сна… Вы же знаете, ее мучат кошмары, – растерялся Квинт.

Остановившись перед Квинтом, Фэнрис посмотрел сперва на него, затем его пылающий злобой взгляд вперился в Миноса, который спокойно сидел на своей половине, положив руку на согнутую ногу. Он уже знал, что последует дальше.

– Похоже, я недооценил тебя, – тихо сказал Фэнрис.

Минос приподнял бровь. Ему не впервой было слышать обвинения в свой адрес, но на этот раз он понятия не имел, в чем виноват.

Они оба молчали, пока Минос не выпрямился, поднимаясь на ноги. Он понимал, что случится, если сейчас поступить опрометчиво. Минос кое-что знал о наказании за убийство или причинение вреда благородному в Аталейне: к Кровавой Охоте Газ-ан-Далада присоединятся охотники гильдий.

– Этот настой даже детям дают! – вмешался Квинт.

Он наконец натянул свою форму, которую неизменно снимал, отказываясь спать в одежде, несмотря на то что они были в пустыне. Минос находил эту особенность довольно забавной.

Втиснувшись между ними, Квинт повернулся к Фэнрису лицом. Это было его ошибкой: маска спокойствия и благожелательности, которую лаэт любил носить, сейчас треснула, показывая его истинное лицо. От него исходила едва сдерживаемая злость. Она, подобно смертоносному яду, дикая и необузданная, расходилась в стороны. Квинту не стоило перечить тому, кто запросто мог лишить его жизни.

– Это средство из желтого кактуса, лаэт, оно не опасно, клянусь своей честью! Взрослому от него ничего не бу… не должно быть, – стушевавшись, закончил он.

Фэнрис запустил пятерню в волосы и промолчал. Квинт совсем растерялся, виновато опустив голову.

– Что случилось? – не выдержал Минос.

– Идите за мной, – ответил Фэнрис и с нажимом добавил: – Оба.

Квинт послушно пошел следом, потянув за рукав и его. Минос внимательно следил за прямой спиной напряженного Фэнриса. Солдаты, словно что-то почувствовав, вытягивались в стойке, стоило им приблизиться, и не смели пошевелиться. Все они боялись, что гнев лаэта будет обращен на них.

Они вошли в тускло освещенное пространство под пологом.

Айрин не просыпалась больше суток. Оказалось, что Квинт не видел ее не потому, что она была занята обучением с магистром, а потому что все это время спала.

Минос сделал шаг вперед и опустился перед ней на колени, приложив ухо к груди. Сердце стучало размеренно, но немного медленнее из-за глубокого сна.

– Жизни ничего не угрожает, но сон прервать нельзя, – сказала Алиеонора, застывшая на входе.

Минос заметил, как лицо Квинта побледнело,