Гибнущий мир - Карина Крылова

– Что ты предлагаешь?

Со всех сторон их плотно окружала толпа. Солдаты, застыв, старались прислушаться к их разговору.

– Мы должны зайти за бархан и выставить повозки там, иначе их снесет ветер.

– Увезти повозки с тропы не получится – на ней мы хотя бы можем двигаться, там же колеса увязнут в песке. Тем более с барханов в любой момент может сойти оползень и засыпать и нас, и телеги.

– Ты прав, – нехотя согласился Минос. – Но все это справедливо только для обычной бури, а не для этой.

Минос обернулся – облако из пыли быстро увеличивалось в размерах, закрывая собой горизонт.

– Присмотрись: она идет слишком быстро. В лучшем случае есть час – и дай Светило нам сил, чтобы успеть. Песок с бархана не осядет, ветер слишком быстрый… – Минос внезапно замолчал, услышав, как вдалеке снова ухнула птица, а вслед за ней еще одна; нужно торопиться, – и раскаленный, уже этого стоит бояться. Он разнесет повозки на куски, если нигде не укрыться.

– И ты понял это все, взглянув отсюда? – спросил Фэнрис. Он молчал и довольно долго всматривался в надвигающуюся бурю.

Миносу показалось, что ему не поверили, и тогда у него не оставалось иного выбора, кроме как попробовать спастись в одиночку, но Фэнрис вновь его удивил, когда заговорил:

– Командуй первым отрядом. Выстави их так, чтобы я смог сделать то же самое со вторым, и не забудь удостовериться, что у всех достаточно еды и есть палатки.

Минос кивнул и, прежде чем отойти в сторону, заметил, как омрачилось чужое лицо. Похоже, Фэнрису не нравились ни надвигающаяся буря, ни задержки в пути.

Минос подробно объяснил солдатам, что нужно сделать. От него не укрылось, как сотник, отвечающий за первый отряд, переглянулся с Фэнрисом и только после утвердительного кивка начал выполнять его приказы, но Минос не обижался. В конечном счете никто из них не обязан ему доверять. Солдаты будут выполнять приказы, даже если они с ними не вполне согласны. Никто не спросит, почему они внезапно остановились и пытались сделать что-то настолько бесполезное.

Минос не знал, все ли солдаты Аталейна так послушны или лишь те, кто подчинялся напрямую лорду. Что это именно его люди, Минос понял не сразу, но, когда понял, сильно не удивился. Вряд ли поход в Море Крови мог обойтись без его прямого вмешательства, как бы сильно лорд ни доверял главе гильдии.

Через четверть часа, почувствовав всеобщее нетерпение, Минос начал волноваться, но внешне оставался спокоен. Как Фэнрис и предсказывал, телеги увязали в песке. После сотни безуспешных попыток Минос выпрямился, посмотрев на колею – они прошли не больше пятнадцати футов. Выдохнув, он вытер струящийся по лбу пот рукавом. До бархана было еще далеко.

– Вот, попробуйте так. – Айрин, наблюдавшая за ними со стороны, сняла крышку с одного из ящиков и подложила ее под застрявшее колесо.

Солдаты переглянулись, но без возражений навалились сзади, и повозку удалось сдвинуть через пару толчков.

– Спасибо, – сказал ей Минос. – Эй! – крикнул он стоящим в хвосте людям. – Делайте так же!

Им удалось перетащить все телеги меньше чем за час. Минос был поражен простотой решения – впрочем, взгляд его, направленный на Айрин, помогавшую снимать крышки с бочек, не изменился. Он боролся с желанием убить ее на месте, и с каждым ее действием это становилось сложнее.

Он размышлял, обмануло ли его исходившее от Айрин ощущение безопасности в их первую встречу или же прямо сейчас он обманывался своим прошлым, уверовав, что демон – это его проклятье. Его и его народа. Сколько бы он ни отказывался от своих корней, ни убеждал себя и других, что он не такой, как они, от судьбы не сбежать. И, быть может, убийство его семьи было лишь одной из ступеней на пути к тому, чтобы он смог искупить грех своего народа, предотвратив рождение нового демона. Его ждал нелегкий выбор, но он слишком привык не полагаться на других и здесь должен был сам принять решение.

Навстречу им неслась неудержимая стихия, от которой на открытой местности не было спасения. Все, что не удалось закрепить, уже разнесло по округе – Минос точно видел одну из бочек, которая, влетев в высохшее дерево, разбилась в щепки.

Солнце, что совсем недавно нещадно жгло затылки, с трудом пробивалось сквозь огромное облако из пыли, нависшее над ними. Вереница мужчин скрылась за телегами, замотанные тряпками лица угадывались с трудом, и сейчас Минос не отличил бы одного от другого. За исключением Квинта: его светлые кудри торчали сквозь повязки, он сидел рядом с Айрин и Алиеонорой, которые, прижавшись друг к другу, спрятались за развернутой поперек повозкой.

В последний раз посмотрев на практически подступившую к ним бурю, Минос тоже поспешил укрыться, встав рядом с Квинтом и неохотно отметив, что он странным образом попривык к постоянному присутствию шевалье и не особо думал, когда выбирал место.

Расположившийся чуть в стороне ото всех Фэнрис смотрел на небо. При приближении Миноса он чуть наклонил голову, проследив за ним взглядом.

За барханами не было видно, что происходило в пустыне. Люди заметно волновались, то и дело косясь на спокойного Фэнриса: он так же, как и все, закрыл лицо, оставив на виду лишь глаза.

– Ты был прав, – шепнул Квинт. – Буря и правда пришла очень быстро.

– Я бы хотел оказаться неправым, – мрачно ответил Минос.

– Ты должен научить меня, как распознать такую опасность за…

Сбоку раздались скрежет и свист, заглушив его голос. Телега, за которой они сидели, задрожала и качнулась под натиском ветра, словно пытаясь встать на дыбы. Свист все нарастал, постепенно переходя в неистовый вой, несущийся по округе. От грохота, с которым песок бился о телеги, на мгновение заложило уши.

Солдаты уныло наблюдали, как разлетаются во все стороны вещи и полотна, которыми совсем недавно были накрыты телеги с провизией и товаром. Ткань со страшным треском резко взмыла вверх, а затем, ударившись оземь, мгновенно оказалась под толщей песка. Ветер впивался в открытые участки тела, и Минос, испытывая жгучую боль, словно от тысячи маленьких кинжалов, плотнее закутался в потрепанный плащ.

Дышать становилось все тяжелее, ткань, которой они все закрыли лица, приходилось натягивать и на глаза. Она плохо пропускала воздух, а тот, что проходил сквозь нее, обжигал горло и оседал тяжестью в легких. К реву бури добавилось хриплое дыхание солдат: они хватали ртом воздух, который, казалось, только иссушал их, вызывая головокружение.