Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Он понимал, что у человека могут быть свои соображения, взгляды, ошибки и решения, за которые он несет ответственность самостоятельно. Каждый имеет свободу воли на то, чтобы поступать сообразно своим убеждениям. Очень часто происходит так, что личные воззрения человека настолько влияют на его характер и поступки, что не позволяют ему отличать хорошее от плохого. Человеку начинает казаться, что хорошо только то, что выгодно ему, и в конечном счете, изначально обладая свободной волей, люди становятся рабами своих же собственных убеждений, зачастую ложных. Если бы Алан не вбил себе в голову, что нет ничего важнее жизни в столице, если бы эта мечта так не овладела его сердцем, заглушив все остальные чувства, то он нашел бы в себе силы отказаться от своей прихоти ради другого человека, того, кто мог бы стать ему настоящим другом.

Как бы то ни было, это длинное путешествие научило Артура многому и подарило ему бесценный опыт. И вот теперь он находится здесь, в роскошной столице, окруженный со всех сторон пахучими цветами, в саду, который принадлежал его друзьям, и сердце его наполнилось щемящей радостью.

С потаенным волнением и даже с робостью Артур постучал в дверь круглого гнездима.

Послышалась возня за дверью, после чего она отворилась, и перед Артуром предстала худощавая Люция Треймли – немного взъерошенная, в опрятном фартуке, испачканном мукой, здоровая и румяная. Артур выдохнул с облегчением, так как боялся, что с семьей Тина произошло что-то нехорошее. Но нет, Люция выглядела жизнерадостной, здоровой, молодой, и только легкая паутинка морщинок вокруг рта раскрывала ее настоящий возраст. Увидев того, кто к ним пожаловал, она всплеснула руками и воскликнула:

– Артур! Это ты?! Не верю своим глазам, какое счастье! – С этими словами она заключила покрасневшего юношу в крепкие объятья. От нее вкусно пахло выпечкой и шоколадом. – Дорон! Хватит пялиться в газету, иди посмотри, кто к нам пожаловал! Это ведь Артур, наш мальчик! – на весь гнездим закричала Люция, все никак не желая выпускать дорогого гостя.

– Я тоже рад вас видеть! – смущенно пробормотал Артур, наполовину задушенный ее сильными руками.

– Как мы волновались за тебя! – охала гостеприимная хозяйка, и, когда она наконец освободила его из объятий и пропустила в гнездим, Артур лицом к лицу столкнулся с Дороном. Полноватый мужчина безмятежно попыхивал длинной старинной трубкой, доверху набитой листьями Ваах-лаба; одет он был просто, по-домашнему, словно уже давно не покидал пределы родного гнездима. Его белый, залихватски закрученный чуб на лбу до боли напомнил Артуру знакомый образ его друга – Тина.

– Добро пожаловать, дорогой! – проговорил Дорон, с чувством пожав Артуру руку. Потом он на шаг отошел от него, придирчиво осматривая со всех сторон, и его радостное лицо на мгновение омрачилось. Господин Треймли совершенно не узнавал Артура, того мечтательного мальчика, грезившего приключениями, который впервые оказался у них в гостях. Мрачноватый вид, исходивший от всего его облика, кровожадный орел на шее, отнюдь не добавляющий привлекательности, свежие, только недавно зарубцевавшиеся раны на руках и уродливые синяки на уставшем лице, бронзовая от загара кожа, как бывает после долгих месяцев нахождения на солнце, и казавшиеся теперь совсем черными синие глаза, в которых светилась искренняя радость от встречи с дорогими людьми, но помимо этого еще что-то неуловимое, тревожное, чего господин Треймли не мог постичь. – Гм… гм… Ты очень вырос, – растерянно заметил Дорон, не зная вполне, как облечь в слова свои мысли. Он вдруг с удивлением подумал, что его сын кажется гораздо младше.

– Какая ужасная штука у тебя на шее! – воскликнула Люция, наконец тоже рассмотревшая гостя как следует. – Что это ты учудил! – начала ворчать она, однако, увидев, как вспыхнули темные глаза Артура, сбилась и замолчала.

– Добро пожаловать и… немедленно за стол! – неловко произнес Дорон, желая разрядить обстановку.

Артура не пришлось долго уговаривать. Счастливый юноша упивался каждой минутой, проведенной с друзьями.

– Только вот… Тебе бы надо умыться, мой хороший, – безапелляционно заявила госпожа Треймли. Она сказала бы так любому из своих детей, ведь и Артура она отчасти воспринимала как сына. Люция строго указала ему на отдел гнездима, предназначавшийся для ванных процедур.

Артур прошел по покачивающемуся гнездиму в маленькую, свитую из прутьев ванную комнату. Здесь вкусно пахло пряностями. Теплая вода заманчиво плескалась в глиняном горшке, и Артур с удовольствием умылся. Над своеобразным умывальником висело небольшое овальное зеркало, и клипсянин, мельком глянув в него, с отвращением поморщился.

Во время своего длительного путешествия ему еще ни разу не доводилось смотреть на себя в зеркало. Он уже и забыл про то, как отвратительно выглядит эта запекшаяся татуировка кровожадной птицы, так чуждо смотревшаяся на его бронзовой от загара шее. Огромный, начинавшийся от уха и доходивший до самого плеча, темно-бордовый, выпуклый, этот орел с уничижительным презрением и чувством превосходства взирал на мир своим единственным кроваво-красным глазом. Артур стремительно вышел из ванной комнаты, не желая больше созерцать это живое напоминание о днях, проведенных в Мире чудес, и направился в уютную столовую.

Здесь за деревянным столиком уже вовсю суетилась хозяйка дома, раскладывая всякую снедь и напитки. Она перемещалась так быстро, что гнездим угрожающе шатался из стороны в сторону, создавая иллюзию качки во время бушующего шторма.

Господин Треймли вновь неловко покосился на Артура. Казалось, он все хочет что-то у него спросить, но не решается это сделать. Затем, вздохнув, он заискивающе обратился к жене:

– Милая, ты ведь не будешь против, если мы в честь приезда нашего дорогого гостя выпьем по кружечке винотеля?

Госпожа Треймли напустила на себя строгий вид, но, несмотря на это, все же достала пузатый сосуд из шкафа. Жаркий оюнь – самое благоприятное время для изготовления винотеля и, безусловно, для дегустации. Она не без труда вытащила жирную пробку и разлила булькающий напиток по солидным тарам, которые господин Треймли, чтобы не злить лишний раз жену, предусмотрительно окрестил «кружечками». В воздухе тут же запахло терпким гранатом.

– А где же Лилия и Стурция? – полюбопытствовал Артур у супружеской четы.

Дорон жадно пригубил винотель и смачно причмокнул.

– Они сейчас в гостях у Тина. Я все тебе расскажу, только не торопи! Сначала – еда, а потом разговоры.

Услышав это, Артур улыбнулся. Он узнавал в Дороне истинного беруанца – человека, который первое место отводит приему пищи. Тин тоже был таким.

Между тем на столе стремительно появлялись орехи, фрукты и самые изысканные блюда, на которые была способна только очень хорошая беруанская хозяйка. Салат из розоватого голубиного мяса с крупными листьями хрустящей зелени, только