Владыка запада - Владимир Александрович Сухинин

внимания. Привыкли, что он ходит среди них. Они знали: царь будет сражаться в первых рядах с ними. Свое мнение не высказывали, молча провожали его взглядами. В этих взглядах было трудно что-либо прочитать, кроме обреченности и решительности. Но Артем понимал: бой покажет, что на самом деле на душе этих людей.

Он прошел к скалам, где стоял Хойскар и задумчиво смотрел вниз.

– Надо послать десяток воинов вниз до середины склона, – сказал Артем, – пусть сядут и наблюдают, расположатся цепочкой, и когда увидят пиратов, сообщат по цепочке.

– Понял, – кивнул Хойскар и позвал своего заместителя, отдал приказ, и вскоре десяток ополченцев стал спускаться. Хойскар дождался, когда последний воин скроется из виду, и произнес: – Мне самому бы проследить… Ненадежно как-то. Пираты тоже не дураки, пошлют своих бойцов, те быстро и бесшумно убьют разведчиков.

– Не убьют, – ответил Артем и добавил: – Бесшумно не убьют. Крестьяне – охотники. Научились слушать… А погибнуть – да, могут… Сам понимаешь, войны без жертв не бывает, кто-то жертвует собой, чтобы остальные могли выжить. Если бы мы с тобой могли быть везде…

Он замолчал. А Хойскар понял, что недосказал царь. Царь тоже внутри жалел этих людей, но давил жалость, как это делал и сам Хойскар. Общение с Артемом сделало его более чувствительным, и это ему не нравилось. Он считал, что воин должен быть суровым и не поддающимся чувствам. Это поможет избежать больших ошибок. А тут жалость к ополченцам, желание заменить их. Хойскар стряхнул с себя ненужные мысли и позвал Артема:

– Пошли, сир, к костру.

– Пошли, – согласился Артем.

На вершине остались часовые, они смотрели вниз, стараясь разглядеть в темноте любое движение.

Харальд дождался непогоды. Разведчики дикарей не появлялись, и это удивляло командиров сотен. Они начали смеяться над ними.

– Может, они уже ушли? – высказал предположение один из них, но Харальд его осадил.

– Не считай царя эхейцев дураком, он сумел собрать ополчение, нанял воинов в броне и выстроил оборону. Недооценка противника грозит неприятностями. Может быть, он сумеет заставить своих крестьян сражаться, и тогда нам придется совсем несладко… Не надо думать, что это будет легкая прогулка. Сегодня после полуночи начинаем выдвижение. Сначала моя сотня спрячется за скалой, потом остальные сотни цепями пойдут в гору. Да поможет нам бог воинов Ордрим.

Лизован ответил:

– Надо бы разведку послать, уверен, эти козопасы выставили секреты и, заметив нас, подадут сигнал тревоги.

Харальд не спорил.

– Займись этим, – скупо ответил он. Предводитель тоже понимал, что такое возможно.

Истофах, немолодой, но еще крепкий охотник из северного поселка на границе гор у реки, сидел первым внизу на склоне, так выпал жребий. Он спрятался за камень, нагреб вокруг себя снег, утрамбовал его, и получилось небольшое убежище, прикрывающее его от ветра. Сел и стал слушать. Увидеть в кромешной темноте любое движение было невозможно, еще снег валил липкой массой. Но услышать было возможно. Он прикрыл глаза и стал ждать, привычка выслеживать дичь в состоянии полудремы въелась в плоть и кровь. Он отдыхал, а его чувства были обострены. Сначала он не понял, что скрип на снегу – это осторожные шаги. Он сидел занесенный снегом, как изваяние, и замер. Неожиданно его пробрал страх, он мог убежать, но боялся пошевелиться… Подать сигнал голосом? Враг был рядом, и он ждал, сам не зная чего. Уйти уже было поздно. А обнаружить себя криком, предупредить товарищей не давал сковавший его страх. Истофах проводил тень глазами и неожиданно успокоился. В нем сработали рефлексы охотника, а тень была дичью. Он действовал на годами отработанных рефлексах. Быстро поднялся, развернулся и обрушил дубину на голову тени. Та без крика упала. Истофах подошел, присел, поднял выпавший из рук врага меч, снял шлем, потом щит, отстегнул пояс с ножнами и поспешил наверх. Не таясь, добежал до следующего охранника и, задыхаясь, произнес:

– Идут!

И тут же второй разведчик сорвался с места, а Истофах устало побрел наверх. Когда он дошел до вершины и почти без сил сел, к нему подошел царь. У ополченца не было сил подняться, но царь махнул рукой.

– Сиди, – тихо произнес он. – Откуда пояс, меч, щит?..

– С врага снял, – ответил Истофах.

– Молодец, ты будешь десятником, и твоя доля в добыче будет выше.

Истофах радостно улыбнулся. Страх прошел, и он ловил на себе завистливые взгляды своих товарищей. Когда царь отошел от Истофаха, к нему подошли ополченцы. Окружили его и с завистью рассматривали его трофеи.

– И как они? – спросил один из них.

– Их можно убивать, – ответил Истофах. – Они люди…

– Лизован, – к сотнику подбежал запыхавшийся воин, – там нашего убили, Серемина… голову раздробили. Тихо сделали и обобрали… Рядом нашли место, где сидел разведчик. Если бывалый Серемин не мог обнаружить врага, значит, тот был опытный или применил магию.

– Ты забываешь, Лукорил, что они все охотники. Харальд прав – легкой прогулки не будет. Я так понимаю, дикари уже знают о том, что мы идем. Прикажи всем строиться цепями по сотням и идти наверх. Пусть идут как можно быстрее, но смотрят внимательно. В такой темноте можно не заметить летящие на них бревна. Прикажи, если не успевают уклониться, пусть падают и вжимаются в снег. Да поможет нам Ордрим. Я пойду с последней сотней.

Воин кивнул и исчез в темноте.

Пираты шли в полной темноте, практически на ощупь, различая темные силуэты рядом идущих воинов. Двигались, стараясь держать равнение друг на друга. При всем этом шли медленно, и Лизован понял, что такими темпами к вершине перевала они дойдут к рассвету, и, что важно, без сил… Но делать было нечего. Оставалась надежда на то, что в рукопашной схватке они разгромят козопасов. Он в этом по большому счету не сомневался, но страх попасть под несущиеся вниз бревна сковывал движение.

Цепи неумолимо шли и шли, но наверху все было тихо. Мигали огни костров, и лагерь крестьян не подавал признаков того, что там узнали о нападении. Ни шума, ни суеты, которые выдают неумелых новичков, не было, и это настораживало Лизована.

Шли добрых два часа, метель стала утихать, ноги утопали в снегу по колено. Лизован взмок, стал чаще останавливаться, чтобы передохнуть, так делали и другие. Стало немного светлее, тучи разошлись, открывая кусочек звездного неба. Лизован разглядел неровные цепи людей, идущих наверх, их было много, и его сердце наполнилось теплым уверенным чувством того, что они дойдут и победят.

«Хотя, – мелькнула у него мысль, – зачем нам все это? Лучше было бы ограбить князей гор. Те ушли к