Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

не знает ни одна живая душа в секторе, да по меркам Ордена Стальной Воли, я сейчас недоучка, только номинально считающийся «братом». По имперским же меркам я Страж. Слабейшее звено элиты, имеющий большой потенциал, но минимальную эффективность. Опять же, по имперским меркам, я сейчас не могу существовать в принципе! Ну не может рождаться Звезда в повышенном энергетическом фоне Мертвых миров, это аксиома. Была, хах!

Это если посмотреть на меня со стороны, с разных ракурсов. А если по существу, то за эту неделю я тупо перестал узнавать сам себя…

«Цельное» зрение работало постоянно, без всякого «включения», и я уже с трудом вспоминал, как жил без него. Я чувствовал Гримма у костра и Олега на вышке, не поворачивая головы. Тёплые пятна мелкой живности я чувствовал под землёй и в траве за периметром. Границу леса и всё, что шевелится за ней я также четко отображал каждую секунду.

Сочетание «Выброса» и «Каменной кожи» позволяло пробивать голой рукой уже толстую сталь усиленного складского контейнера, а «Рывок» из, по сути, прямолинейного прыжка превратился в нормальное движение, которым я мог управлять. И это было забавно и, надо признать, очень полезно!

Хуже всего по-прежнему обстояло с Энергией: «Искра» подтянулась, но именно на ней Звезда всё еще пыталась «растянуться», если я забывался. Ну и синергия Звезды, которая отметилась лазурным светом, всего одна за неделю, неуправляемая, зато расколовшая камень, который я не разбил бы и кувалдой.

Что у меня еще в активе? Снайпер, который не промахивается, и Незримый, которого не берёт ни пуля, ни Голос. Нормальная компания.

Мало этого или много? Смотря для чего. Для того чтобы сидеть на «Браво-7» и ждать, пока Скверна сожрёт сектор Золотой Лиги, более чем достаточно.

— Маршал, — сказал я. — Расскажи мне про Пастыря. Всё, что знаешь. Время пришло.

Он, по своему обыкновению для сложных вопросов, замолчал, и я его не торопил.

«Хорошо. Ты помнишь, что я говорил тебе про Изнанку? Она не может прийти сюда сама. Пока она не подавила человеческую Волю или пока не открыт прямой прорыв, ей сюда хода нет. Всё, что она может, это пытаться. Шёпотом, Голосом, через тех, кто ей откликнулся. Но шёпотом войну не выиграть. Поэтому там, где Изнанка всерьёз берётся за дело, ей нужно. как бы „доверенное лицо“, ну или — эмиссар. Тот, кто будет вести её войну её методами и с её силой. Мы называли таких Пастырями»

— Одержимый? — уточнил я. — Такой же, как разведчики, только сильнее?

«Нет, Виктор. В одержимого-разведчика входит мелкая тварь Изнанки, потому что больше туда не влезет. Осколочное Созвездие, тусклый Источник. Тесно. Высшему там делать нечего»

— Высшему, — повторил я. Во рту стало сухо.

«Ты видел их. Тогда, в пещере, в моём видении. Багровое небо и тех, кто возвышался над ордами»

Я помнил. Такое не забывается при всём желании: громадные рогатые твари с горящими мечами, перед которыми демоническая мелочь расступалась сама. Демон-лорды. Я тогда считал это красивым кошмаром, картинкой из чужой войны.

— Так в кого же тогда входит высший, если одарённый ему тесен? — спросил я и осёкся, потому что ответ пришёл сам, причём очевидный ответ. — Мутант!

«Да. Мутант. Ты ведь уже знаешь, кто такие мутанты на самом деле. Несостоявшиеся носители Истинного Созвездия. Те, в ком настоящая Звезда зажглась, и Изнанка вошла, но не успела дожать. Зародыши настоящих Рыцарей, Виктор. Лучшие сосуды из всех, что рождает человечество. В сильном мутанте высшему демону комфортно»

— Гримм… — сказал я медленно.

«У Гримма хватило Воли сделать то, что он сделал. Гримм захлопнул свою дверь, заплатив за это фактически своей жизнью и развитием. А где-то на этой планете похожий по силе, но не по воле мутант распахнул дверь Изнанке настежь»

Я поднялся и прошёлся по тесному отсеку. Сидеть на месте стало невозможно.

— Поводыри. Они его слуги?..

«Его руки. Пастырь не гоняет стаи сам, для этого у него есть погонщики. Он делает то, что положено полководцу: смотрит на карту и решает, куда нанести удар. Он гораздо хуже поводырей, поверь мне, я сталкивался с этими тварями»

— Тогда последний вопрос, — я остановился. — Базы. Ты говорил, что людей в них, вероятно, не убивают, а забирают. Куда деваются люди, Маршал?

«В стадо. Подумай сам: каждый инициированный на этой планете это потенциальная дверь для Изнанки, надо только его дожать. Убивать такой материал глупо, а Изнанка не бывает глупой. Из забранных делают новых одержимых. Лучших отправляют в поводыри. Изнанка сейчас не просто уничтожает сектор, Виктор. Она набирает армию. И воюет с человечеством руками самого человечества. Так было в мою эпоху, так происходит и сейчас»

Я стоял посреди отсека и слушал, как гудит кровь в ушах.

Вот теперь картинка сложилась целиком, и выглядела она хуже некуда. Сектор не вымирал. Просто наших людей перетаскивали на сторону врага. Каждая замолчавшая база делала врага сильнее, а коменданты, умные, опытные, битые мужчины, запирали ворота и готовились отражать штурмы тварей, не зная, что враг войдёт к ним через дверь на двух ногах, с человеческим лицом и заготовленной ранее правдоподобной легендой. Да, они уже подозревали, спасибо Грейну. А я видел собственными глазами!

— Я смогу его убить? — спросил я прямо.

«Сейчас? Нет. И даже не думай в эту сторону, это не геройство, это самоубийство. Но война не сводится к прямым поединкам, Виктор. А вот вскрыть его планы, показать людям, кого впускать нельзя, не дать ему спокойно дозреть и собрать урожай. Это уже полноценная война, а не короткая схватка, и вот её ты вести, думаю, сможешь. Уже сейчас»

— И Грейн зовёт меня именно туда, — сказал я. — На базу, которую давят сильнее всех.

«А как ты думаешь, почему её давят сильнее всех? Грейн эвакуировал „Браво-7“, сохранил „Гамму-4“ после смерти её коменданта, предостерег других и научил людей держаться. Опытный, умный и умелый командир всегда становится приоритетной целью врага. Если враг не дурак, а уж Изнанка, поверь мне, далеко не дура! Для Пастыря Грейн приоритетная цель, Виктор. Пока он жив, Пастырь не успокоится»

Я сел обратно и надолго замолчал. Спать я в ту ночь так и не лёг…

* * *

Утром, за завтраком, я дождался, пока Олег разольёт по тарелкам горячее питательное месиво, поставит в центр стола вчерашнее жареное мясо и сказал:

— Есть разговор.

Рассказал я им всё. Про Грейна и про то,