Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

Тренировал я это специально. Потому что на второй вечер мы с Маршалом наконец закрыли вопрос, о котором я размышлял от самой «Браво-7».

— Смотри, что получается, — я сидел у костра, ковыряя веткой угли. Олег спал, Гримм сторожил периметр, и можно было говорить вполголоса, не изображая сумасшедшего. — Сказать правду всем я не могу. И дело даже не в Инквизиции, до неё ещё дожить нужно, просто это вот всё… паника, страх, люди, чёрт их дери! Соврать Грейну я тоже не могу. Он враньё чует лучше, чем местные твари человеческую кровь, и если я начну юлить, я потеряю с ним контакт. А этого… не хотелось бы.

«Значит?»

— Значит, правду дозируем. Для всех на «Гамме» я выживший эсквайр с мёртвой базы. Мне просто повезло, ну, выжил, окреп немного, Скверна всех меняет, так-то. Полог же Тишины прикроет всё остальное, — я загнул указательный палец на ладони. — Грейну, пожалуй, расскажу больше… доверяю я этому старику. Про тварей расскажу, про поводырей и про то, как их убивать. Про то, что базы не беспричинно вымирают, а просто их захватывает враг. Враг, с большой буквы. Всё это он сможет проверить сам, и очень быстро.

«А про себя?»

— А вот про себя я, пожалуй, воздержусь. Ни про тебя, ни про Истинную Звезду я рассказывать не буду. Про Гримма тоже. Пока не пойму, что можно. Люди меняются, Маршал. Надеюсь, Грейн будет готов, но если нет, то… нет.

Маршал помолчал немного, и мне показалось, что он доволен услышанным.

«Разумно. Запомни главное, Виктор. Людям, кто находится на грани смерти, не нужна твоя биография. Им просто нужно, чтобы кто-то пришёл и спас их. Дай Грейну ту информацию, что он сможет применить на практике. После этого он сам будет защищать тебя от лишних вопросов»

На том и порешили.

Третий день прошёл, собственно, как и второй, и к этому странному ощущению, когда справа тебя весь день молча провожает чужой взгляд, мы привыкли настолько, что Олег перестал коситься на холмы, а начал травить байки про своих учениц. Гримм слушал и иногда хмыкал. Я же шёл молча, смотрел по сторонам и считал часы до брода.

А после полудня третьего дня наш «почётный караул» сошёл с ума…

Я почувствовал это раньше, чем увидел глазами. Ровные, спокойные нити, тянувшиеся от жуков в сторону зоны, вдруг задрожали, как дрожит леска, когда на другом конце дёргает крупная рыба. Дозорные сбились с ритма. Один закрутился на месте, двое других столкнулись панцирями, и вся шестёрка хаотично заметалась влево-вправо, словно каждый жук разом получил два приказа и не знал, какой выполнять.

Я остановился и поднял кулак. Моя группа послушно замерла.

— Командир? — тихо спросил Олег.

— Тихо. Смотрю.

Я закрыл глаза, потому что так было проще, и потянулся зрением туда, к кромке зоны. И я, чёрт меня дери, увидел!

К «нейтральным» нитям Стража, что вели к его «дозорным», прямо сейчас прилипло что-то… чужое. Тонкие чёрные жгуты, маслянисто поблёскивающие даже в моём внутреннем восприятии, и да, я уже видел такие! Это явно была Изнанка…

И, более того, я подозреваю, что прямо сейчас к «нашим» жукам хочет подключиться Поводырь. Он явно сидел сейчас где-то там, совсем недалеко, но вне досягаемости моего «Пробуждения», и деловито перехватывал у Стража «поводья». Жука за жуком. Как вор, срезающий кошельки в толпе…

Только вот со Стражем этот номер не прошёл.

Ответ немедленно пришёл из глубины зоны, и от него у меня заложило уши, хотя никакого звука и близко не было. Сверху буквально «упало» тяжёлое, неторопливое давление, как будто сама земля вспомнила, кто здесь хозяин. Чёрные жгуты задёргались, натянулись… и полопались, к чёрту! Все разом. Дозорные-жуки прянули в стороны и бросились назад, под защиту зоны, а чёрное, скомканное и, кажется — слегка «поджаренное», покатилось прочь.

Побежала та тварь точнехонько по ходу нашего движения на восток, вдоль реки, прямиком в сторону единственного брода. И это, честно говоря, меня сильно напрягло.

— Твою же… — я открыл глаза. — Уходим с тропы. Привал. Посидите пока…

Мне нужно было подумать и посоветоваться. Ну даже… не то, чтобы посоветоваться, мне нужно было просто произнести вслух то, во что я всё еще не мог поверить. Ну… и я рассказал своим товарищам всё, что видел. Предполагаемый поводырь, живой и наглый, который попытался увести дозорных у Стража прямо у нас на глазах. Я рассказал, как эта тварь получила по рукам, но точно не сдохла и рванула к броду. И теперь между нами и «Гаммой» где-то прячется тварь, которая знает, что мы идём, и которая может… устроить нам «веселую жизнь», как говаривала моя бабуля.

— А в реке эти… водные твари, — осторожно высказался Олег, ведь он помнил прошлую переправу не хуже меня. — Которых вы, командир, тогда… уговорили нас не трогать.

— Было такое, — согласился я. — Вот только уговаривать, получается, умею не я один. Стаю поводырю у Стража отобрать силенок не хватило. А вот в реке стая ничейная…

— Но ведь обхода нет?

— Вроде нет. А если и есть, выше по течению, то искать мы его точно не будем, — я посмотрел на своих товарищей и сказал то, что думал. — Ждать тоже нельзя. Каждый день ожидания идет в минус для «Гаммы-4». Есть у меня такое чувство. Так что, идём сходу и переправляемся засветло. Хоть эта тварь нас там, уверен, ждет…

Гримм молча поднял «Шершень». Олег вздохнул и подтянул ремень винтовки.

— Хоть кто-то нас ждёт, командир. Уже приятно.

К броду мы вышли под вечер, когда солнце висело над самой грядой и вода отливала тусклой медью. Внешне всё выглядело до отвращения мирно: широкий перекат, знакомые валуны, за которые мы в прошлый раз цепляли верёвки, ленивое течение на отмели. Идиллия. Если не смотреть моим зрением.

Моим зрением было видно, что под ржавой гладью ходят тени. Много теней, чёрт их дери! Штук тридцать, а то и больше, и они не охотились, не сновали осознанно в поисках добычи, как делали обычно. Они просто стояли. Висели в толще воды ровно, редкой цепью, поперёк всего брода, мордами против течения. Как солдаты в оцеплении…

А на том берегу, в полукилометре на кромке леса, за грудой камней, сидел он. Скрюченное и сгорбленное, уже нечеловеческое тело, в котором моё зрение ясно различало человеческую основу под чёрной, пропитавшей его насквозь дрянью. Поводырь не прятался. Он, чтоб его, охотился и ждал!