Выбор Стража - Алвур

занял почти неделю. Подружиться с товарищами по несчастью не получалось: эльфийка высокомерно фыркала каждый раз, когда я пытался с ней заговорить, а гном, хоть все наши разногласия и были решены, всё время ходил мрачный и хмурый. Я понимал их обоих: тяжёлые потрясения, и всё такое, но разве нам не стоит всё же пытаться становиться командой? Каковы бы ни были проблемы прошлого, нас ждёт мрачное будущее, перед которым это самое прошлое может показаться детским лепетом. И это не шутка.

К старому эльфийскому лесу мы подъехали на закате седьмого дня с того момента, как я покинул Башню. Для меня эти дни оказались даже слегка продуктивными: каждый раз, когда первую стражу становился нести Дункан, я отпрашивался в лес, за холм, в овраг и так далее, чтобы проверить свои лимиты. Страж хмурился всё сильнее, но, пока что, отпускал. Светопреставление я старался больше не устраивать, занимаясь более незаметными, но не менее полезными заклинаниями. Так, например, наметился прогресс с исцелением руки – призывая форму Духа и Крови, я смог восстановить почти сантиметр отсутствующей конечности, вытравив из структуры всю гадость. Силы отняло немерено, но результатом я был доволен. На опушке перед Бресилианом я заметил, что Дункан и Рич стали вести себя несколько странно: Дункан стал к чему-то прислушиваться, а Рич – принюхиваться. Выглядели Стражи как гончие, взявшие след.

– Здесь есть что-то…

– Необходимо быть сегодня настороже. Завтра, как рассветёт, я пойду, осмотрю ближайший лес. Если найду что-то, то вернусь и сообщу.

– Рекрутов в дозор?

– Завтра. Если всё же что-то будет не так.

В этот раз Дункан был слишком хмур и молчалив, так что отпрашиваться я не стал. Да нас даже не пустили за хворостом в лес: Рич ходил там в гордом одиночестве, хоть и сильно ворчал. На следующее утро, когда Дункан сидел у затухающего костра и проверял снаряжение, я обратился к Стражу с вопросом:

– Дункан, что-то не так? Куда ты собираешься и почему идёшь один?

– Дайлен, этот Лес – не самое простое место в Ферелдене. В нём когда-то жили эльфы, не только во времена Долов, но, так же, и во времена Арлатана, а может быть и раньше. Этот лес так же становился полем боя множество раз, и ты знаешь, что это значит – Завеса здесь тонка, как нигде. Вчера мы с Ричем почувствовали здесь Скверну и надо проверить, откуда она здесь. Если её источник порождения тьмы, то у Ферелдена проблемы. Невозможно будет разбить армию на несколько частей и сдерживать натиск отродий по всей границе – просто не хватит сил. Нужно будет звать подкрепления из прочих стран, но Логэйн может и не позволить это сделать, если только не будет достаточно веских причин. Потому я и отправляюсь в Бресилиан.

– А ещё я вчера заметил, что он принюхивался, а ты прислушивался. Почему?

– Каждый из Стражей по разному ощущает Скверну – я слышу её отзвуки на большом расстоянии, а Рич может учуять её проявление. Бывают и те, кто видит её отсветы, но такие способности слишком редки.

– Я могу отправиться с тобой?

Дункан поднял бровь:

– Зачем? Ты уж прости, но ты слишком уж юн и не подготовлен для похода по таким опасным местам.

– Если не ходить по таким местам, то я и не подготовлюсь никогда. К тому же ты сам говорил – Завеса тонка здесь, как нигде. Кто лучше мага сможет помочь в ситуации с существами по ту сторону Завесы?

– Например, храмовники?

– Найди хотя бы одного в пределах дня пути.

Дункан рассмеялся:

– Ты прав, Дайлен. Но подумай ещё раз. Я могу и не успеть защитить тебя от опасности.

– Защити себя. О себе я уж как-нибудь позабочусь.

– Хорошо, раз уж ты так настаиваешь, то пойдём вдвоём.

Дункан вернулся к проверке снаряжения, а я сел у костра и стал ждать.

* * *

Дункан передвигался по лесу почти бесшумно. По крайней мере, не с грацией медведя, который вышел из спячки – это была моя прерогатива. Я совсем не умел ходить по лесу: вечно наступал то в груду шуршащих листьев, то на опавшие ветки, которые периодически ломались с громким хрустом под ногами, то запинался о выступающие корни деревьев и чуть не падал. Дункан мои потуги на бесшумное хождение по большей части просто терпел. Лишь иногда он клал мне руку на плечо, указывая вниз, на очередную ветку, которую я чуть не раздавил. Приходилось обучаться на ходу…

Бресилиан, казалось, жил какой-то своей потусторонней жизнью: звуки и шорохи доносились отовсюду, в воздухе витали странные запахи, что не встречались в прочих лесах, деревья, казалось, переговаривались между собой скрипом, когда налетевший ветер начинал раскачивать древних исполинов. В тени высоких древ росли так же необычные травы: так я успел заметить под одним из деревьев, что стояли у неглубокого ручья, так называемый сосуд бессмертия – мощное лекарственное растение, что редко можно встретить в обычной жизни. По преданиям, которым обменивались простые люди, не знакомые ни с магией, ни с алхимией, ни с травничеством, отвар из этого растения даровал бессмертие. На самом деле, правильно приготовленный, он мог сделать и правда многое: например, отрастить утерянную конечность или поднять смертельно больного с постели. Кроме столь редкого растения, были ещё целые заросли королевского эльфийского корня – если в прочих местах он считался редкостью, то здесь, скорее, исполнял роль своего младшего собрата, то есть был, по сути, сорняком. И подобного добра тут было просто невероятно много. Рай для травника или алхимика. Но я ничего не трогал – чувствовал, как за мной следит кто-то или что-то. Казалось, сам лес отрастил себе множество глаз и наблюдает за тобой со всех сторон, изучает, и готовится покарать за любую провинность.

Помимо обычных деревьев были ещё и несколько странные. Их не сразу можно было разглядеть на фоне прочих, но всё же, когда при свете дня мы подходили ближе, в глаза бросались отличия – меньше ветвей, меньше листьев, больше мха, а так же дупла и щели, что, казалось, образовывали гротескное лицо. Скорее всего, это были сильваны – духи, что вселились в деревья, таким образом обретая подобие жизни. Тыкать в них палочкой, посохом или чем-то ещё мы не стали: пока они спят – нас не трогают, а будить добрую четверть леса меня что-то не тянуло. Дункана тоже –