Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

– А какого же он был размера, сэр Литиан? – спросил Томос. – В летописях что-нибудь говорится?

– Есть свидетельства, но они противоречивы и в основном слишком субъективны, в зависимости от того, когда и кем написаны, – ответил Литиан.

– Можно смотреть в сравнении, – заметил Боррус. – Мы все видели Валлата во время войны, это была здоровенная тварь. Полагаю, Друлгар был примерно такого же размера?

Литиан покачал головой.

– Нет, Боррус. Друлгар был гораздо крупнее Валлата. А тот действительно был огромным.

Литиана настигло воспоминание, яркое и отчетливое. Он вспомнил пепел, огонь, смерть. И могучего дракона с красной чешуей – Валлата Злопамятного. На спине у него сидел Дулиан, принц Агарата. Дулиан был одним из Огнерожденных, только он мог справиться с этим чудовищем. Они летели по небу как смертоносный вихрь. И тут появился Амрон Дэйкар. Ему тогда было чуть больше двадцати. Он был в доспехах из божественной стали и держал в руках клинок своего дома.

Что было дальше, Литиан никогда не забудет. Он все еще помнил это так ясно, будто это было вчера: вот он стоит на носу корабля и смотрит, как приближается гавань Драконьего утеса. Он слышит звон стали вокруг себя и крики умирающих. Чувствует запах горящей плоти и видит блестящие фигуры солдат в доспехах и рыцарей за огнеупорными щитами. Он видит, как копья взмывают в небо, чернея на фоне слепящего солнца. Некоторые из них бросают Изумрудные стражники, другие выпускают из огромных осадных орудий и баллист, созданных специально для того, чтобы поражать драконов в полете. Но только не Валлата. Это был иной зверь. Огромный и сильный, его чешую не пробивало копье, а пламя, что он извергал, расплавляло щиты.

Вот он прорывается сквозь ряды северян, унося жизни десятков, сотен людей. Пересекает огромное поле битвы, оставляя за собой след из пепла и огня, праха и смерти. Огромная тень, непроницаемая и неуязвимая.

Литиан отчетливо помнил тот момент. Страх. Лица, искаженные ужасом. Он помнил, как распространялись паника и беспомощность, как исчезали мужество и вера, когда дракон обрушился с небес. Солдаты-агаратцы бросились вперед, ведомые своим принцем, который проносился над ними, словно красная молния, снова и снова.

Рыцари Варина, Изумрудная гвардия и Солнечные плащи – все они оставили свои жизни на полях сражений среди пяти тысяч рыцарей, латников и простых солдат. Это было величайшее сражение войны, величайшее сражение в истории – Битва при Пылающей скале. Там умирали короли и рождались легенды, принцы оставались калеками, а простые люди превращались в богоподобных героев.

Амрон Дэйкар был одним из таких героев. Литиан видел его – могучего и бесстрашного, с мечом в руке, готового вызвать Дулиана на поединок. Его доспехи были сделаны из божественной стали, и даже пламя Валлата не могло их пробить. Если Дулиан хотел заполучить голову Амрона, ему предстояло спуститься на землю. Так было всегда между Огнерожденными и Сталерожденными. Их поединки на протяжении тысячелетий становились легендами.

Литиан наблюдал за происходящим, как и все вокруг. И северяне, и южане, оказавшиеся поблизости, были захвачены этим зрелищем. Вдалеке бушевала битва, страшная и кровавая, но здесь, на открытой равнине, воцарилась тишина. Валлат стоял, вонзив в землю свои когти, похожие на мечи, – огромный, чешуйчатый и зубастый. Его умные черные глаза смотрели на Амрона.

Наездник, принц Дулиан, мелкий и гордый, был одет в лучшие доспехи из драконьей чешуи, красной, как и чешуя Валлата. Дулиан сливался с макушкой дракона, похожий на еще один огромный шип на спине чудовища. Мужчины обменялись какими-то словами, которых Литиан не расслышал. Амрон никогда не говорил ему, что тогда было сказано. Слышались только крики и рев, звуки рогов и барабанов. Орды агаратцев и их южных союзников шли вперед.

И тогда он выступил вперед – величайший воин. Его отец, Гидеон, был тогда Первым клинком, но Амрон уже превзошел его. Весь юг знал о нем и о его победах. Он не был королем или Первым клинком, у него не было Меча Варинара. Он поднял свой фамильный меч, который в тот же день назовут Крахом Валлата, и окропил его кровью огромного дракона.

Литиан помнил мгновения, предшествовавшие битве, с необычайной ясностью, но само сражение в его памяти было окутано туманом. Мелькали сталь, чешуя, чудовищный дракон несся вперед с открытой пастью. Молодой рыцарь уворачивался со скоростью света, размахивал мечом из божественной стали и наносил такие сокрушительные удары, перед которыми не могла устоять даже могучая драконья чешуя.

Литиан не помнил, как долго длилась битва. Несколько раз его самого затягивало в гущу сражения. Он помнил, как Боррус, сильный и могучий, рубил врагов, как фермер, что косит пшеницу в поле. Рядом с ним принц Райлиан, лучший из тукоранцев, сражался с младшими из Огнерожденных. Раскидав своих врагов, Литиан обернулся и увидел, что дуэль продолжается. Амрон рубил, колол и изматывал Валлата. Он приманил его к себе и подрезал крылья, чтобы Валлат не мог взлететь. Амрон отрывался от земли, как будто тоже мог летать, и раз за разом обрушивал свой клинок на дракона. Он был как возродившийся полубог, черпающий откуда-то силу самого Варина.

В конце концов последний удар прикончил чудовище. Амрон перебил ему позвоночник у основания черепа, и зверь с грохотом упал на равнину, выпустив последний огненный выдох. Толпы людей смотрели на это с благоговением. Громкий рев заглушил вражеские барабаны, крики и лязг оружия: северяне снова ринулись в бой и отбросили орды агаратцев.

Литиан наблюдал, как Дулиан с криком спрыгнул с тела павшего чудовища и вытащил клинок из драконьей стали. Он был в ярости, он обезумел от гибели Валлата, от того, что разорвалась их связь, которую, как говорят, никто из северян не мог понять. Амрон двигался легко, как божественный туман. Он уклонялся от атак Дулиана и вдруг оказался за спиной принца. Одним мощным ударом он полоснул его по спине.

Принц Дулиан пал. Как и у дракона, у него был перебит позвоночник, но он остался жив. Он лежал на земле, пропитанной кровью, и смотрел на Валлата. Потом снова закричал. Зверь не двигался. Его толстый фиолетовый язык безжизненно свисал из пасти, а широко раскрытые глаза смотрели в пустоту. Амрон Дэйкар, стоявший над принцем, почувствовал жалость. Он убрал свой меч, который в тот день получил и второе имя – Клинок Милосердия.

Амрон Дэйкар отошел назад, позволяя людям Дулиана