Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

гостей недобрыми взглядами, и путешественники понимали: случись что – даже со своими мечами выстоять против них втроем будет очень непросто. Литиан подумал, что одному из них стоит по ночам оставаться на страже, но быстро отмахнулся от этой идеи, решив, что подобные предосторожности попахивают паранойей.

– Придется им довериться, – сказал он остальным перед отъездом, когда они ненадолго остались втроем. – Я понимаю, что агаратцы выглядят устрашающе, но они не станут нарушать собственные законы гостеприимства. Со временем они поймут, что мы прибыли не сражаться, и успокоятся.

Боррус и Томос согласились, хотя Боррус был явно недоволен. Без промедления они отправились в суровые земли Агарата в сопровождении двух дюжин опытных воинов.

Глава 32. Элион

Элион шел по мосту со своей семьей. На нем была форма рыцарей Варина, как и на Алероне. Старший брат выглядел серьезным – щеки свежевыбриты, а взгляд устремлен вперед. Он держался так же, как и во время подготовки к состязанию, и это было кстати. Сегодня в Сталелите соберутся самые сильные и достойные. Вот-вот зазвучат первые ноты Песни Первого клинка.

Впереди, опираясь на костыль, шел их отец, рядом с ним шагала Лиллия. Семья в торжественном молчании шествовала по мосту, который вел к Сталелиту – замку на острове посреди озера. Это было священное место для рыцарей Варина. Там они встречались, спорили, тренировались, а иногда и жили. Там же хранились запасы илитианской стали, из которой ковали доспехи и клинки для всего королевства, – отсюда и пошло название замка. В Вандаре не найти места более грозного и безопасного.

Широкий каменный мост протянулся в целую милю. Хотя Амрон Дэйкар мог взять с собой лошадь, он решил пройтись пешком. В последние несколько дней он вел себя особенно упрямо, его отношения с королем стали портиться. Оказалось, что монарх не готов так просто примириться с решением Амрона отправить Литиана в Агарат.

– Он знает, что влияние твоего отца уменьшается, – сказал Веррин Элиону накануне вечером после ужина, когда они сидели на высоких балконах замка Дэйкаров и пили вино под звездным небом. – Эллис почувствовал реальную власть. Теперь он открыто говорит, что собирается поддержать короля Джанилу в войне. Похоже, он хочет пойти наперекор твоему отцу из чистого принципа, чтобы отыграться за многие годы покорности.

– Но ты же его главный советник, дядя, – заметил Элион. – Ты же не поддерживаешь такое решение?

Веррин кивнул, но без особого энтузиазма.

– Конечно, – ответил он, – но где уменьшается влияние твоего отца, там уменьшается и мое. Так было всегда.

Они медленно приближались к Сталелиту, который становился все больше и больше. Снаружи здание, отделанное камнем и коваными металлическими узорами, окружала широкая аллея. С нее открывался потрясающий вид на город и озеро Эшина, уходящее далеко на север и сливающееся на горизонте с кобальтовым небом. Вокруг увенчанного куполом Сталелита на воде покачивались лодки. Хотя большинству горожан запрещалось заходить в священный храм, озеро оставалось доступно всем, у кого есть лодка. Люди мало что могли увидеть с воды, но им хотелось быть рядом, быть ближе к истории в момент, когда она творится.

Дэйкары добрались до высокой серой арки, которой оканчивался мост. Впереди ждал просторный зал с полом, выложенным разноцветной плиткой – серебристой, серой и голубой. Чертог напоминал пещеру – почти пустой, если не считать высоких статуй у стен и людей, которые с благоговением ходили по камню.

Отсюда можно было попасть в разные части Сталелита: слева находилась оружейная, где изготавливали и хранили оружие и доспехи, справа – тренировочные залы и жилые комнаты. Внизу, в катакомбах, покоились останки тысяч рыцарей. Повсюду можно было увидеть статуи и бюсты лучших воинов Варина, а особо значимые устанавливали прямо в центральном зале.

Элион подошел к дальней стене и увидел каменную фигуру своего отца: величественного героя с Крахом Валлата в руке. У его ног лежала голова поврежденного дракона.

Лиллия пришла в восторг. Она была здесь всего несколько раз и не знала это место так хорошо, как мужчины. Когда она впервые увидела статую отца, потом еще несколько дней болтала о ней без умолку. Той ночью Элион почти не спал, потому что сестра всякий раз будила его и осыпала вопросами.

Сейчас у нее было такое же выражение лица, как тогда, но она держалась молча. Лиллия, как и Элион, сознавала, что этот день значит для их отца. Сегодня начнутся выборы нового Первого клинка – для Амрона Дэйкара это станет тяжелым и безрадостным событием.

Они пересекли холл и пошли по длинному каменному коридору со сводчатым потолком – статуи указывали им путь. В конце коридора виднелись массивные дубовые двери. За ними находился просторный зал совета, где старшие рыцари обсуждали стратегию, спорили и, как говорили некоторые, определяли судьбу королевства.

Зал был круглым, с куполообразным потолком, вдоль стен стояли ряды каменных скамей, а впереди виднелся небольшой помост. Никаких лишних украшений и отвлекающих деталей – это место предназначалось для серьезных дел. Сегодня здесь прозвучит первый куплет Песни.

Многие уже собрались. Когда вошли Дэйкары, к ним со всех сторон устремились заинтересованные взгляды. На помосте возвышался трон, на котором восседал король, готовый начать церемонию. Веррин стоял рядом с ним. Амрон кивнул Алерону и отошел, чтобы присоединиться к ним. Элион заметил, что король и Веррин о чем-то тихо переговариваются. Когда к ним, прихрамывая, подошел Амрон, оба замолчали. Король хмурился.

Алерон заметил Лансела и Барнибуса, с которыми тренировался день и ночь, и тоже отошел. Элион остался наедине с сестрой, то и дело бросающей на него подозрительный взгляд.

– Что такое? – спросил Элион. – Почему ты так смотришь?

– Ты собираешься дать задний ход, – обвинила она. – Я вижу это по твоему лицу. Ты боишься.

Элиона явно задели слова сестры.

– Я не собираюсь отступать, Лиллия, – ответил он.

– Почему ты не поговорил с отцом или с Алероном? Если ты хочешь участвовать, почему не сказал им? – напирала Лиллия. – Я ведь просила тебя с ними поговорить. Или ты думаешь, будет лучше устроить им сюрприз прямо перед всеми? – Она взглянула на Алерона. – У тебя еще есть время. Лучше сказать сейчас.

Возможно, Лиллия была права. Элион последние несколько дней усердно тренировался, помогая брату, но так и не смог набраться смелости и сообщить ему о намерениях тоже вступить в состязание. Каждый вечер после тренировок Алерон уединялся с Амилией, и у Элиона не получалось поговорить с ним.

«Так ли уж ему нужна моя помощь? – спросил он себя,