Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Элион кивнул самому себе. Это казалось ему справедливым решением и окончательным. Такое же решение он принял много недель назад. Он прошел полный круг, и, возможно, это было правильно. Он почувствовал облегчение.

К нему подошла Лиллия, явно недовольная тем, как все прошло. Села рядом и раздраженно цокнула.

– Угомонись, Лиллия, – огрызнулся Элион. Ее деланое недовольство злило его еще сильнее. – Сама виновата. Если бы ты меня туда не потащила, я бы принял участие. Ты ведь это понимаешь? Я боялся, что Алерон скажет ровно то, что он и сказал. Или, по-твоему, почему я молчал? Я пытался избежать именно этого.

Лиллия еще раз цокнула.

Зал постепенно наполнялся людьми. Элион заметил Йовина, которому, как оруженосцу, позволяли заходить в некоторые части Сталелита. На нем был красивый парадный зелено-пурпурный камзол, рядом шагала мать, которой разрешили присутствовать на мероприятии как родственнице пусть и младшего, но члена ордена. Женщина светилась от радости и заметно нервничала. На ней была опрятная блуза и платье в цвет костюма сына. Йовин выглядел старше, чем обычно. Он уверенно рассказывал ей про разные предметы и даже представил ее нескольким рыцарям. Увидев их, Элион тоже поспешил познакомиться, радуясь возможности наконец-то избавиться от цоканья Лиллии.

– Леди Колборн, рад встрече! Меня зовут Элион Дэйкар, Йовин мой оруженосец, – поприветствовал он с улыбкой. – Добро пожаловать в Сталелит!

Она казалась старше, чем он ожидал. На вид ей было лет пятьдесят. Колборны из Зеленой бухты представляли не очень влиятельный дом, и наряд матери Йовина очень красноречиво об этом напоминал, равно как и ее добродушное, немного испуганное лицо, но Элион смотрел на нее без всякого превосходства. Иногда он забывал о том, сколь многое отделяет его от тех, с кем он общается.

– Сэр Элион, я очень рада, – сказала женщина, и голос ее дрогнул от волнения. Рядом с ней стоял Йовин, гордый и готовый ее защитить. Было видно, что он давно ждал этого момента. – Йовин столько про вас рассказывал! Он вообще не замолкает: сэр Элион то, сэр Элион се… Он очень вас уважает, – тараторила она. – У него никогда не было братьев, и, думаю, после смерти отца…

– Мама, не нужно, – прервал ее Йовин.

Она глянула на сына и резко шлепнула себя по губам. На звук обернулись люди.

– Я слишком много болтаю? – Она неловко огляделась и хихикнула. – Здесь ужасно тихо для такого сборища. Или это я просто так громко разговариваю?

– Что вы, леди Колборн. Вы первый раз в Сталелите? – спросил Элион, прекрасно зная ответ.

– О, да! – Она энергично закивала. Глаза у нее были большие, карие и по-своему приятные. Элион заметил, как Йовин на нее похож.

– Ну, я уверен, не последний. Когда Йовин станет рыцарем, он будет звать вас сюда при каждом удобном случае, – сказал он с улыбкой и посмотрел на сестру.

Йовин тоже смотрел на нее, но по-другому. «Ох, Йовин, и ты туда же», – подумал Элион. Все мальчишки его возраста смотрели на Лиллию с восхищением, очарованные ее юной красотой.

– Может, вы хотите посидеть со мной и моей сестрой Лиллией во время церемонии? – продолжил Элион. – Йовин с радостью расскажет, кто есть кто, когда претенденты выйдут вперед. Он хорошо знает рыцарей нашего королевства.

– Это так. Он постоянно о них говорит, особенно о вашей семье. Я буду счастлива, сэр Элион, это для меня большая честь. Вы тоже будете участвовать?

Элион молча покачал головой и жестом пригласил их на места.

– Нет, не буду, – сказал он. Он посмотрел на Алерона, к которому по прежнему были прикованы десятки взглядов. – В этом нет смысла. Все равно победит мой брат.

Глава 33. Йоник

Йоник сидел в зале совета Сталелита в самом верхнем ряду и наблюдал, как рыцари Варина и другие участники состязания по очереди выходят в центр.

Туда вынесли сверкающую чашу из божественной стали, украшенную затейливыми узорами, и поставили на узкую подставку. Каждый претендент должен был встать перед этой чашей и ответить на вопросы короля и его главного советника Веррина Дэйкара, чтобы подтвердить свою личность и право на участие. После этого они писали собственное имя на свитке, сворачивали его, запечатывали и клали в чашу – все необходимое было разложено там же, на маленьком столике.

Церемония оказалась простой, без всякой помпезности, которую рассчитывал увидеть Йоник. По его подсчетам, желание участвовать в состязаниях изъявило уже по меньшей мере тридцать человек. Точнее он сказать не мог, потому что, наблюдая за церемонией, он то и дело отвлекался на одного человека, который точно не собирался принимать в ней участие.

«Как он может быть таким здоровым? – гадал Йоник, с удивлением глядя на Амрона Дэйкара. – Может, это какие-то чудеса расаланской медицины? Или там какая-то особенная вода? А может, в нем и правда есть что-то божественное?»

Уходящий в отставку Первый клинок сидел рядом с королем. Он был раза в два крупнее своего двоюродного брата и куда больше походил на настоящего монарха. Он держался очень бодро, на его лице играл здоровый румянец, и, кроме приставленной рядом трости и едва заметной перевязи, поддерживающей его левую руку, ничто не выдавало в нем человека, которого недавно практически порубили на куски.

На протяжении всего мероприятия он был сосредоточен и молчалив. Иногда казалось, что он задумался о чем-то своем. Даже находясь на верхних ярусах, Йоник чувствовал, как от Амрона исходило уныние, пока его младший брат Веррин и король Эллис руководили процессом. Амрон Дэйкар проявил хоть какие-то эмоции лишь в начале церемонии, когда вперед вышел его старший сын Алерон. Йоник впервые увидел молодого рыцаря и сразу понял, что слухи, которые ходили по городу, оказались правдой.

Он был, без сомнения, вылитый Амрон: высокий, широкоплечий, благородный – истинный преемник отца. Он уверенно подошел к чаше, над которой поднималась легкая дымка. Король попросил его назвать свое имя.

– Алерон из дома Дэйкар, рыцарь Варина, – сказал юноша, и его голос, полный гордости, разнесся по всему залу.

Король посмотрел на него внимательно, но больше ничего не спросил. Алерон поклонился ему, повернулся к столу, написал свое имя на свитке, свернул его, запечатал и положил в чашу. Когда он вернулся к друзьям, Йоник посмотрел на Амрона, тот как раз улыбнулся и кивнул старшему сыну.

Еще примерно тридцать человек прошли через ту же процедуру: одним задавали больше вопросов, другим