Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

Глава 25

– Да ладно, – с досадой проговорил Дин. – Нельзя было подождать несколько минут?

Из-за дивана появилась рука. Множество волосатых пальцев, похожих на паучьи лапки, сжали спинку дивана. Потом появилась вторая рука, совершенно не похожая на первую. Раздался низкий раскатистый рык, больше похожий на рокот двигателя «Импалы», чем на голос живого существа. Он отдавался в костях, и волоски на руках Дина внезапно встали дыбом, будто воздух наполнило электрическое напряжение.

– Дин, – Сэм расстегнул сумку и передал ему одно из тяжелых ацтекских орудий.

– Где Шочи, черт ее дери? – проговорил Дин.

– Явно не здесь. Есть идеи?

– Простите, – Поркайо вышел из-за спины Дина и, войдя в гостиную, сказал что-то по-испански – примирительно и с большим чувством.

Страж выскочила и, словно гриф, уселась на спинку дивана, сжимая ее босыми когтистыми ступнями. Выглядела она почти как человек – вернее, как труп с разболтанными суставами. Конечности ее были несимметричными и неравномерно покрытыми змеиной чешуей, а глаза – матово-черными, жуткими. Дин наконец разглядел татуировку, которую упоминал Пучеглазый: кружевная черная бабочка слева на тощей шее. Других татуировок, кажется, не было. Страж распахнула зубастую пасть, и комнату огласил знакомый пронзительный вопль.

Дин вспомнил, что Шочи говорила об эмоциональной связи с человеческой душой Стража. Что если установить эту связь, Страж станет уязвима для обычного оружия. Он встал рядом с Поркайо:

– Послушай его. Он спас жизнь твоей дочери.

Страж посмотрела на Дина, склонив голову, словно любопытное животное, и снова завопила. Ее лицо сначала превратилось в морду койота, а потом в собачий череп с ошметками высохшего мяса вокруг пустых глазниц.

– Вряд ли она понимает английский, – проговорил Поркайо.

– Ну, так поговори с ней по-испански. Расскажи, как сильно ты любишь Клаудию.

Поркайо шагнул ближе, держа руки ладонями вверх, и тихо и спокойно заговорил по-испански. Сэм медленно обходил комнату по кругу, держа наготове свою ацтекскую Луисвилльскую биту[173]. Лицо Стража снова стало человеческим, но холодным и лишенным эмоций. В кудрявых волосах запутались грязные перья. Дин понятия не имел, удалось Поркайо достучаться до Стража или нет. Ладони потели, бита скользила в руках. Поркайо подошел еще ближе – теперь между ним и Стражем оставалось меньше двух метров. Она могла легко наброситься на него и разорвать в клочья, но Поркайо держался абсолютно бесстрашно. Теперь это был вовсе не тот сломленный человек, который пытался вскрыть себе вены в «ХэндиМарте». Как будто всю свою жизнь он ждал именно этого момента. Лицо Стража снова стало черепом, она нагнулась, изогнув гибкую шею стервятника, и, впившись себе в грудь длинными челюстями, разорвала кожу и обнажила грудную клетку. Блестящие красные стенки бездонной дыры кишели огненными муравьями. Дин заглянул в эту дыру, и ему показалось, что он смотрит вниз с крыши небоскреба. Ему показалось, что он вот-вот рухнет туда. Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не схватиться за что-нибудь. И в этот момент открылась дверь.

– Папа?

В дверях стояла Клаудия с ключами в одной руке и стаканчиком замороженного чернично-малинового коктейля в другой.

Собачий череп рывком повернулся на ее голос. Страж увидела дочь, и облик монстра стек с нее, словно дождевая вода. Появилась обычная женщина в пыльных джинсах и черной толстовке. Она потянулась к Клаудии. В глазах девочки промелькнуло изумленное узнавание.

– Мама? – прошептала она.

Сэм взмахнул утыканным осколками обсидиана орудием, намереваясь обезглавить Стража, но Клаудия увидела, что он собирается сделать.

– Нет! – крикнула она и, выронив стаканчик, бросилась между Сэмом и Стражем.

Сэм едва успел остановиться, чтобы не задеть всхлипывающую девочку.

Несколько мгновений никто не знал, что делать. Дин держал биту наготове, но понимал, что не ударит. Он пытался придумать, что сказать, чтобы объяснить Клаудии, почему ее мать нельзя оставлять в живых, но не находил слов. Он и сам не знал почему.

А потом раздался выстрел. Выругавшись, Дин повернулся на звук и не сразу заметил пулевое отверстие в большом венецианском окне. Когда он снова повернулся к Стражу, то увидел, как Поркайо, пошатнувшись, делает шаг вперед. Над его правым глазом зияла аккуратная дырочка, крови не было. Поркайо выглядел удивленным и слегка озадаченным, будто пытался вспомнить что-то давно забытое. Сделав еще шаг, он пошатнулся, как пьяный, и упал на ковер. Не успел Дин пошевелиться, как снова раздались выстрелы, и кто-то вломился в окно. Дин уклонился от летящих осколков и с изумлением увидел длинноногую брюнетку, худощавую и мускулистую, как бегун на длинные дистанции. На ней было тонкое просвечивающее платье, превратившееся в лохмотья, она была босой. Женщина быстро перекатилась и села на корточки, глаза у нее были бешеные, в волосах сверкали осколки.

– Эй, вы в порядке? – Сэм шагнул к ней.

Она зашипела, оскалив окровавленные клыки, и прыгнула. В прыжке она превратилась в огромную рычащую пантеру. Тяжелое ацтекское оружие не годилось для ближнего боя, и Сэму пришлось яростно отбиваться голыми руками, пытаясь отбросить зверя и как следует замахнуться.

– Что за… – воскликнул Дин, но тут в разбитом окне появилась Шочи.

– Дин! – крикнула она. – Серебро!

У нее снова были бархатцы в волосах и в каждой руке по пистолету. Из одного она стреляла, а второй бросила Дину. Повторять ей не пришлось. Выстрел Шочи попал женщине-пантере в грудь. Упав на ковер, та снова превратилась в человека. Шочи была уже в комнате, и дважды выстрелила ей в голову, но за ней появились еще три женщины на разных этапах превращения. У двоих были пистолеты. Дин опрокинул книжный шкаф и нырнул за него. Одного оборотня он пристрелил, второй спрятался за диваном. Страж вырвалась из объятий Клаудии, выпустила множество скорпионьих хвостов, на ее лице снова разверзлась зубастая дыра, раздался жуткий вой.

– Сэм! – крикнул Дин. – Клаудия!

Сэм и сам уже догадался: он толкнул девочку за спину и огрел одного из оборотней макуауитлем. Тварь упала на журнальный столик и сломала его пополам. Дин прикончил ее последней серебряной пулей, которая у него оставалась.

– Пусто! – он показал Шочи пистолет, ставший бесполезным.

Она молча достала из кармана еще один магазин и бросила его Дину. Он поймал его на лету и зарядил пистолет как раз вовремя, чтобы подстрелить третью пантеру. К побоищу присоединились еще два оборотня: одна набросилась на Сэма, а вторая осталась у окна, стреляя то в Дина,