Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

не помнишь, – кивнула Шочи. – Но воспоминания у тебя есть. Я могу помочь тебе добраться до них, если позволишь. Думаю, причиной того, что происходит с твоей матерью, стала некая сила… Если я узнаю, что случилось той ночью, это поможет нам выяснить, кто виноват. Найти его и остановить.

– Хорошо, – тихо согласилась Клаудия. – Что я должна делать?

Глава 27

– Даже не знаю, – сказал Дин через плечо.

Он снова сидел за рулем, и ему определенно так было привычнее. Сэм, как обычно, занял место рядом с ним. Шочи вместе с Клаудией разместилась сзади. Она была совсем не уверена, что стоит лезть в сознание девочки, но еще она знала, что мир полон боли и разочарования. Никого нельзя защитить от страшной правды. Сама Шочи, когда была ровесницей Клаудии, уже вовсю охотилась и каждый день смотрела в лицо смерти. Более того, она начала понимать, что девочка – важная деталь головоломки, и так же важна для успеха охоты, как и Сэм. А может, и важнее.

– Я не против, – сказала Клаудия.

Шочи надеялась, что та знает, что говорит.

– Просто помни, – посоветовал Дин. – Твой папа… был хорошим человеком. Он спас тебе жизнь. То, что ты увидишь, это на самом деле не он, понятно?

– Что угодно. Я в порядке, – она повернулась к Шочи. – Я готова.

Шочи ласково прижала ладонь к затылку Клаудии, а вторую положила ей на лоб.

– Ты можешь почувствовать себя… странно, – предупредила она. – Не сопротивляйся, просто расслабься.

Она начала читать заклинание и медленно проникла внутрь.

Первым делом Шочи столкнулась с потоком воспоминаний не о Страже, а об Ирме, приемной матери Клаудии. Женщина с добрыми карими глазами и нежными руками. Густые черные волосы, собранные в тяжелый узел на длинной шее. Медальон-сердечко на золотой цепочке. Ее красота была почти неземной. Женщина была хрупкой, женственной, слишком худой, но всегда с улыбкой на лице. Стоя на кухне с бабушкой Клаудии, она готовила большую кастрюлю менудо[175] после воскресного похода в церковь. На заднем дворе в желтом платье поднимала руку, заслоняя глаза от солнца. В гостиной читала на диване, подвернув под себя стройные ноги, держа книгу очень далеко от себя, потому что отказывалась «выкидывать деньги» на новые очки, пока старые были еще «в полном порядке». В комнате Клаудии вместе с ней поила кукол чаем. Здесь же был и отец, он подмигивал и, указывая на колючую щеку, выпрашивал поцелуй. Он поднимал Клаудию очень высоко, казался удивительно большим и сильным. Учил ее забавным песенкам с плохими словами, а мама выгоняла его из кухни деревянной ложкой. Он брал ее мать за руку и целовал.

Потом шли воспоминания о матери в больнице. Скелет в розовом махровом халате, едва дышащий, блуждающий в тумане морфия. Клаудии хотелось убежать и в то же время ее мутило от чувства вины. От нежелания прикасаться к этой холодной исхудавшей руке. От мысли: лучше бы она уже умерла поскорее.

Шочи пробиралась сквозь годы. Чем дальше она уходила, тем более обрывочными становились воспоминания, и шли уже не по порядку. Вспышки и размытые образы, которые приходилось перебирать и расшифровывать. Дойдя до воспоминания о том, как Клаудию прячут под ветровку, она решила копнуть глубже. С этим отрывком были связаны и другие ощущения: тепло, безопасность, запах лосьона после бритья. Шочи разобралась с запутанными обрывками и обнаружила более ранние воспоминания. Здесь-то она и нашла то, что искала.

Клаудия одна. Ночь. Ей холодно и страшно. Под щекой песок, колючие ветки, странные насекомые, и хочется плакать, но она застыла, окаменела от ужаса. Мужчины бегут, огромные ботинки с грохотом проносятся мимо места, где она прячется. Взгляды мужчин горячие и жгучие, как угли. Она видит маму, Элвию. Мужчины причиняют ей боль, пинают ее ногами и рвут одежду. Делают что-то еще, чего Клаудия не понимает.

Шочи выдохнула с облегчением, сообразив, что в памяти Клаудии мужчины остались просто смутными жуткими фигурами. Она благоразумно оставила мысли о происходящем при себе и попыталась отстраниться, просто наблюдала и ждала.

Кажется, мужчины закончили с Элвией. Один за другим они отступают, но последний наклоняется и дотрагивается до нее. Трогает ее шею, и там остается жуткое темное пятно, словно чернильный синяк, которое принимает форму крылышек. Бабочка.

Шочи почувствовала холодный ужас. Как она могла пропустить все знаки? Как она могла быть настолько слепой, когда ответ был совсем рядом?

Мужчины уходят, низко опустив головы, и их глаза больше не горят. Поникшие фигуры растворяются в темноте. Потом появляется женщина. Высокая молчаливая женщина без одежды. Она садится на корточки возле Элвии, утешает ее и шепчет что-то, быстро превращаясь из человека в койота и обратно. Элвия берет женщину за руку, и черная бабочка на шее начинает распространяться, будто болезнь, по бледной коже, уродливые колючие завитки тянутся к женщине-койоту. В ночном небе открывается дыра, огромная пульсирующая рана между звездами. Женщина-койот испускает пронзительный вопль невыносимой агонии, когда черные завитки начинают въедаться в ее плоть, как кислота, обнажая сырую дымящуюся кость. Бурный поток странной силы, словно кровь, вытекает из ее тела и вливается в бьющееся в судорогах тело Элвии, и обе они медленно поднимаются в воздух, оставив окровавленный песок внизу. Потом женщина-койот распадается на мокрые черные обрывки, которые исчезают, не успев коснуться земли, а Элвия скрывается в небесной дыре, и долгий глухой вой эхом отзывается в ночи.

Потом появляется большой человек и прячет Клаудию под куртку.

Шочи с усилием выровняла дыхание, осторожно вышла из сознания Клаудии и пришла в себя на заднем сиденье «Импалы». Перепачканные подводкой веки дрогнули и поднялись.

– Ну и бред, – сказала Клаудия. – Это все было на самом деле?

– Боюсь, что да, – ответила Шочи.

– Ну? – спросил Сэм.

– Все намного хуже, чем я думала, – сказала Шочи.

– И? – поторопил Дин. – Мы слушаем.

– Это Ицпапалотль, – только от звука этого имени мурашки побежали по коже. – Когтистая Бабочка. Королева Цицимиме.

* * *

Дин не знал, что надеялся услышать от Шочи после поисков в воспоминаниях Клаудии, но определенно не это.

– Постой-ка минутку, – сказал он. – Эти ци-ци… как-их-там, разве они не Звездные Демоны, про которых ты рассказывала? Пожиратели душ?

– Да, – подтвердила Шочи. – Те – да. А Ицпапалотль самая сильная среди них всех. Это она завладела