Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

– Сколько лет прошло, сколько лет прошло…

Дин присоединился, не в силах стереть с лица дурацкую широкую улыбку.

– Сколько одиноких, одиноких, одиноких, одиноких лет, – пропели они хором.

– Да ладно, Дин, – в зеркале заднего вида Сэм закатил глаза. – Нам в самом деле обязательно слушать песню о твоей сексуальной неудовлетворенности?

– «Led Zeppelin»? – Клаудия отвернулась к окну и прикрыла лицо рукой. – Фу! Ну и старье.

– Старье?! – возмутился Дин. – Слушайте, вы, два болвана, сейчас в Ногалес пешком пойдете.

– Что ты сказал? – переспросил Сэм. – Если мы не заткнемся, развернешь машину?

– Абсолютно верно. И мороженого не получите.

Дин покосился на Шочи. В ее темных глазах плескалось веселье, а уголки губ подрагивали в усмешке. Он тряхнул головой и выехал на шоссе.

Сэм на заднем сиденье подключил к ноутбуку наушники и передал их Клаудии. Та надела их и улыбнулась. Дин даже знать не желал, что за музыкальное извращение льется из них.

Песня кончилась, и началась новая –Sunshine of Your Love «Cream».

– На самом деле так долго? – спросила Шочи, прихлебывая кофе.

– Ты о чем?

– Сам знаешь.

– Нет, – слишком быстро ответил Дин. – На самом деле нет.

– Ладно, – пожала плечами она.

Дин поднял глаза на зеркало. Сэм на секунду встретился с ним взглядом, поднял бровь и, ничего не сказав, снова уткнулся в экран. Молчание почему-то раздражало больше, чем колкий ответ. Дин понятия не имел, почему все внезапно начали проявлять такой живой интерес к его сексуальной жизни, ну или к отсутствию таковой.

– Дин, – спросила Шочи. – Что ты имел в виду, когда сказал, что вы остановили Апокалипсис?

– Долгая история, – отозвался Дин. – Но вот что я тебе скажу. Если дело выгорит, я куплю тебе десяток порций выпивки и заставлю пожалеть, что ты вообще спросила.

* * *

Когда они, наконец, прибыли в Ногалес, Шочи проводила их в район, который с таким же успехом мог находиться по ту сторону границы. Дин понял, куда они направляются, еще до того, как Шочи сказала.

«Шеви Ацтека». Автомастерская. Всю стену занимали огромные граффити, изображающие подпрыгивающую «Импалу» шестьдесят четвертого года с ангельскими крыльями, плачущую женщину в мягкой фетровой шляпе и слова «Bajito y Suavecito»[177] призрачно-белыми буквами. Большие металлические ворота были открыты, внутри слонялись бритые, покрытые татуировками парни бандитского вида, которые тут же уставились на Дина. У одного из них из-за пояса торчала рукоять пистолета, а на тяжелой цепи он держал серого питбуля.

– Мне это не нравится, – подал голос Сэм.

– Расслабься, – успокоила Шочи. – Эти ребята на нашей стороне.

Дину тоже все это не нравилось. Он столько твердил, что Шочи доверять нельзя и нужно за ней приглядывать, чтобы она не обвела их вокруг пальца, что теперь всерьез подумал о том, что, возможно, был прав.

Парень с собакой и козлиной бородкой подошел к машине и в знак приветствия едва заметно кивнул. Собака села у ног хозяина и уставилась на Дина, вывалив широкий розовый язык и растянув пасть в идиотской дружелюбной ухмылке, что сильно вредило образу крутого чувака.

– Че слышно, Шочи? – парень говорил с сильным акцентом и, словно чревовещатель, едва шевелил губами. – Это Дин Винчестер?

– Ага, – подтвердила Шочи. – Дин, это Соня-гном.

– Приятно познакомиться.

Дин выдавил улыбку, стараясь выглядеть естественно. Искушение пошутить на тему «Белоснежки»[178] было почти непреодолимым, но он все-таки удержался.

– Клевая тачка, – сказал Соня. – Заезжай.

Дин въехал во двор. Угрюмые парни убрались с дороги и закрыли ворота. Хотя сам район выглядел, по меньшей мере, сомнительно и здание снаружи казалось обветшалым, внутри мастерская была как картинка. Помимо стандартного оборудования – компрессоров, ацетилено-кислородных резаков и дуговой сварки – тут были программируемый трубогибочный станок, автоматическая дисковая пила с победитовыми напайками и новехонький пятипильный гидравлический станок для обработки стали. С таким оборудованием можно и новую машину собрать. Неудивительно, что во дворе шатаются вооруженные парни: одна только пила стоила тысяч сто долларов.

– Ты в них уверена? – тихо спросил Дин.

– Конечно, – Шочи даже слегка обиделась. – Я доверяю Чато, как самой себе. Он хороший друг. Работает с машинами всех моих знакомых охотников из приграничного города. Шарит не только в корпусах, но и в двигателях.

– Чато?

Низенький коренастый мексиканец в промасленном комбинезоне подошел к машине. Роста в нем было максимум метра полтора, но у него была самая удивительная прическа, которую Дин только видел. Она возвышалась над его головой сантиметров на пятнадцать, не меньше – гладкая и блестящая, как черное стекло. Он вытирал грязные руки тряпкой. Ладони у него были здоровенные, как у Сэма, если не больше, и выглядели просто огромными в сочетании с короткими толстыми руками. На бейдже было написано «ЧАТО».

– Красотка, – похвалил он, разглядывая «Импалу», словно голую девушку.

– Дин, Сэм, Клаудия, – представила Шочи. – Это Чато Агилар.

– Приятно встретить еще одного поклонника «Шевроле», – сказал Дин.

– Триста двадцать седьмой? – спросил Чато, положив ладонь на капот.

– Разумеется.

Чато присел на корточки и, вооружившись фонариком, заглянул под автомобиль:

– Опорные плиты выглядят изношенными. Могу с этим помочь. А еще поставлю клевые хопперы. Деньги возьму только за детали. Любой друг Шочи…

– Не, – отказался Дин. – Не надо. Я так-то сам люблю повозиться.

– Нам нужно пересидеть где-нибудь несколько часов, – сказала Шочи. – И безопасное место, чтобы оставить машину Дина. Мы двинемся дальше на юг.

– Считайте, дело в шляпе, – заявил Чато. – Моя мастерскаяes tu casa[179]. Эшли!

Появилась подвижная веснушчатая блондинка со слегка выступающими передними зубами, одетая в крохотные шортики. Она крепко обняла Шочи и с пулеметной скоростью застрекотала на испанском, хотя была белая, как снег. И беременная.

– Моя жена Эшли, – представил ее Чато.

– Мэм, – поздоровался Дин.

– Привет, – она улыбнулась, сверкнув зубами. – Ребята, вы есть хотите? У нас мясо на гриле.

– Звучит потрясающе, – отозвался Дин.

– Спасибо, – сказал Сэм.

Только Клаудия промолчала. Она по-прежнему казалась погруженной в себя и двигалась как автомат.

– Малышка, есть будешь? – спросил Дин.

Она помотала головой. Эшли