Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

управлять мастерской, а уже у нее родился сын – Фу Чжунь, – А-Нань помрачнела. – Ай, ну и обидно же! Тот, кого я больше всех уважаю, – бабушка того, кого я больше всех ненавижу! До ужаса бесит!

Чжу Юйхэн молчал, казалось, о чем-то размышляя.

– Кстати, какие сейчас у властей отношения с мастерской Чжоцяо? Я так погляжу, хорошие? – А-Нань снова сверкнула на него глазами. – Иначе откуда бы ты узнал про ловушки, которые я расставила в ту ночь, и как бы так быстро справился с моим ядом? Наверняка этот гад Фу Чжунь со своей мастерской все про меня разнюхали и тебе продали!

– Все в Поднебесной принадлежит государю, – уклончиво ответил Чжу Юйхэн. – Раз мастерская Чжоцяо находится в пределах нашей империи, сотрудничество с властями им только на пользу.

– Хочу съездить в Чжоцяо, – задумчиво сказала А-Нань, уложив наполовину высохшие волосы.

– А не тебя ли Фу Чжунь разнес в свое время в пух и прах? – равнодушно заметил Чжу Юйхэн.

– Ну и что с того? Раз проиграла, теперь всю жизнь стороной его обходить? – А-Нань надула губы. – Я не только поеду в мастерскую Чжоцяо, но и переверну ее с ног на голову! Отплачу сполна за те горькие дни, что там провела!

– Я не дам тебе там бесчинствовать.

– Почему сразу бесчинствовать? Вот ты пока не знаешь, а у меня вообще-то есть доказательства, что мастерская Чжоцяо в нечистых делах замешана, – А-Нань огляделась и, наклонившись к нему, зашептала: – Цзян Байлянь рассказывал нам, как даньцзя с подачи мастерской на китов охотились, Фу Чжунь тогда одним простым действием усмирил раненого, разъяренного кита. Знаешь, как он это сделал?

Она наклонилась слишком близко, дыхание коснулось его лица, заставив сердце на миг замереть.

– Как?

– Голосом. Беззвучным свистом.

Ресницы Чжу Юйхэна дрогнули. Он вспомнил, как они с Ци Ся пытались сыграть мелодию, которую он извлек из флейты, и как потом едва могли устоять на ногах.

– А ты, А-Янь, быстро соображаешь, моментально понял, отчего умер Мяо Юнван, – А-Нань с удовлетворением наблюдала за ним.

«Не моментально, у меня уже давно были подозрения», – подумал Чжу Юйхэн. Только из-за обиды он держал эти подозрения при себе и не обсуждал с ней. Вслух он спросил о другом:

– Люди из мастерской Чжоцяо знают, что ты искусна в перевоплощениях. Меня ты не смогла обмануть, так как же думаешь провести этих старых лисиц?

– Чего мне бояться? Раньше, когда я меняла облик, никто меня никогда не раскусывал. Только на этот раз, непонятно как, ты меня узнал, – тут А-Нань загорелась любопытством: – Слушай, а как ты меня вычислил? Я же всех остальных вокруг пальца обвела!

Глядя в ее яркие глаза, в упор уставившиеся на него, Чжу Юйхэн промолчал.

Что он мог ей ответить? Что для него она – самый необыкновенный человек на свете? Что кем бы она ни притворилась, в какой бы толпе ни затерялась, он всегда отличит ее от других с первого взгляда?

Увы… Для него она самый особенный на свете человек, но в ее сердце есть кто-то другой, особенный для нее, кто перевешивает все на свете и ради кого она способна бросить его, Чжу Юйхэна, в бурю, закрыть глаза на его страдания и уйти не оборачиваясь.

– Волосы высохли? Пошли вниз, – ледяным голосом сказал он, приняв суровый вид.

– Да-да, идем, – пробормотала А-Нань, затем поднялась и отряхнула налипшие травинки и листья. Странный он, однако, человек. С чего вдруг снова нахмурился? – Так ты поможешь мне пробраться в мастерскую Чжоцяо?

– Вряд ли.

Чжу Юйхэн сказал «вряд ли», но уже на следующий день А-Нань получила придворный пропускной жетон и удостоверение, став одним из членов делегации, направляющейся в мастерскую Чжоцяо для переговоров.

– Этот А-Янь на словах весь такой недоступный, но на деле с ним можно договориться, – удовлетворенно пробормотала А-Нань, разузнав все подробности предстоящей поездки, и начала собираться.

Ци Ся в последнее время очень сдружилась с «Дун Ланом». Узнав, что он отправляется по служебному заданию, она принесла в дорогу сладости и сухофрукты.

– В пути не то что дома. Если проголодаешься – обязательно поешь, не забывай.

– Вот это женская забота, – ухмыльнулась А-Нань, принимая гостинцы, и взглянула на лицо девушки. – Как себя чувствуешь? Лекарство пьешь?

– Пью, не могу же я обмануть ваши ожидания, братец Дун? – Ци Ся одернула юбку и усмехнулась. – В последнее время кровотечений уже нет. Только врач сказал, что болезнь уже пустила корни, детей, мол, теперь не видать…

А-Нань погладила девушку по плечу. На душе у было тяжело от чувства вины, но сказать об этом вслух она не могла. Только и выдавила:

– Главное – здоровье. Продолжай пить лекарство, будь умницей!

– Так и быть, раз уж ты платишь – я, конечно, буду слушаться, – усмехнулась Ци Ся.

Усевшись вместе в кресла, они принялись болтать о том о сем, щелкая семечки. Спустя какое-то время, Ци Ся вдруг прыснула со смеху:

– Братец Дун, ты сейчас так развалился в кресле, свернулся калачиком, – ну точь-в-точь одна моя знакомая.

– Ух ты, это что-то интересненькое! Кто же она такая? – поддела ее А-Нань, прекрасно зная, о ком речь.

– Она очень хорошая девушка. Ты на нее не зарься, она не из Музыкальной палаты, могу гарантировать, что, если ты с ней свяжешься, она тебе спуску не даст, – Ци Ся сверкнула глазами.

– Где уж мне зариться, у самого забот полон рот, – усмехнулась А-Нань.

Да и кто станет на самого себя зариться?

– Да откуда у тебя заботы? Целыми днями слоняешься без дела!

– Не хочу об этом. Обидел я одного человека, теперь пытаюсь выслужиться, а все без толку: я к нему с душой, а он отворачивается. Вот как с ним быть? Ума не приложу! – А-Нань обняла девушку за руку. – Научи, что мне делать?

– Я же не знаю ни кто этот человек, ни чем ты его обидел. Откуда мне знать, что тебе делать? – Ци Ся от смеха аж поперхнулась.

– Этот человек… – А-Нань представила его, хладнокровно отдающего команды во время боя, и его же, покорно терпящего ее понукания, когда он был у нее в услужении, и невольно улыбнулась.

Он на людях – тигр, а наедине – котенок…

Но в итоге сказала только:

– Он… как кошка. А ты же знаешь, кошек труднее всего ублажить.

– Ерунда, раз кошка – корми воблой, – ответила Ци Ся. – Подумай, что ему нужно и что у тебя хорошо получается. Тут не ублажить не получится!

– Эх, не так все просто… – вздохнула А-Нань, съежившись в кресле.

Тут она почему-то вспомнила момент из