Темный Лорд Устал. Книга IX - Тимофей Афаэль

Через полчаса петляния они все-таки выбрались на главное шоссе.

И тогда Илья понял, что ошибся в своих расчётах. Он думал, что они одни из немногих, кто додумался бежать так быстро. Он думал, что большинству потребуется время, чтобы осознать происходящее. Но…

…шоссе было забито намертво.

Четыре полосы в одном направлении превратились в сплошную реку красных огней, которая уходила за горизонт. Машины ползли со скоростью пешехода, иногда останавливаясь полностью на несколько минут. Старые развалюхи с облупившейся краской, бронированные лимузины с затемнёнными стёклами, грузовики с наспех привязанным скарбом в кузовах.

По обочине шли люди. Пешком, с тележками и рюкзаками, с детьми на руках. Некоторые катили велосипеды, нагруженные сумками.

— Боже мой, — прошептала Маша. — Сколько их…

Илья вглядывался в лица за стёклами соседних машин. Усталые, напуганные, и решительные. Молодые и старые. Богатые и бедные. Все они ехали в одну сторону.

В Эдем.

Справа мелькнула патрульная машина. Она стояла на обочине с выключенными мигалками, и двое полицейских курили рядом, прислонившись к капоту. Они смотрели на поток машин с выражением людей, которые наблюдают за стихийным бедствием. Попыток остановить, развернуть или проверять документы они даже не предпринимали.

Чуть дальше Илья увидел ещё одну патрульную машину. Она стояла с открытыми дверями, и полицейские рядом с ней снимали форму. Один из них бросил жетон на асфальт, сел в личный автомобиль, припаркованный рядом, и влился в общий поток.

— Папа, — голос Артёма раздался с заднего сиденья. — А куда все едут?

Илья посмотрел в зеркало заднего вида. Сын прижимался лицом к стеклу, разглядывая бесконечную вереницу машин.

— Туда же, куда и мы, — ответил он. — В новое место.

— А почему так много людей?

Илья не знал, что ответить. Как объяснить семилетнему мальчику, что Империя, в которой он родился, умирает прямо сейчас? Что мир, который казался вечным, рассыпается как карточный домик?

— Потому что там лучше, — сказал он наконец. — Все хотят туда, где лучше.

Артём задумался над этим ответом и снова прижался к стеклу.

Машина ползла вперёд, метр за метром. Впереди лежали километры дороги и новая жизнь. Позади оставалась Столица, которая пустела с каждой минутой.

Соня заснула через час, убаюканная монотонным движением машины.

Артём продержался дольше, но в конце концов тоже сдался, привалившись к сестре. Маша сидела между ними, обнимая обоих руками, и смотрела в окно на бесконечный поток машин.

Они проехали километров шестьдесят за два часа. Шоссе по-прежнему было забито, и просвета не предвиделось. Илья давно перестал считать машины вокруг. Их были сотни.

— Илья, — голос Маши звучал тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить детей. — Столица же… она пустеет.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Река огней тянулась до самого горизонта, сливаясь с чернотой ночного неба. Где-то там, за этой рекой, оставался город, в котором он прожил всю жизнь. Город, который считал вечным.

— Да, — ответил он просто.

— Но как же… работа? Заводы? Больницы? Кто будет…

Она не договорила. Ответ был очевиден.

Никто.

Илья снова посмотрел в зеркало. Поток машин позади был таким же плотным, как и впереди. Люди продолжали выезжать из Столицы, присоединяясь к этому исходу. Сколько их уже уехало? Сколько уедет к утру?

Он думал об этом как материаловед. Цифры, статистика и причинно-следственные связи.

Все те, кто заставлял Империю работать, кто строил её заводы и лечил её людей, кто писал код для её систем и проектировал её здания. Все они сейчас ехали в одном направлении.

И тогда Илья понял то, что Власти, наверное, ещё не осознали.

Воронову не нужно посылать своего Титана разрушать Столицу. Ему не нужно вести армии через границу или бомбить города. Достаточно было просто показать, что есть место, где лучше, где технологии работают на людей и где можно жить без страха перед завтрашним днём. Это было достаточно.

Империя не проиграла войну. Империю отменил её собственный народ.

За одну ночь государство лишалось своих лучших умов и рабочих рук. Без единого выстрела. Просто потому, что люди выбирали будущее вместо прошлого.

Илья посмотрел на жену, на спящих детей. Через пару дней они будут у границы Эдема. Он не знал, что их там ждёт. Не знал, примут ли их, дадут ли работу, найдётся ли место для жизни.

Но он знал одно. Там, впереди, будущее.

А позади, в пустеющей Столице, оставалось только прошлое.

Машина ползла вперёд, и Илья крепче сжал руль. Впереди занимался рассвет.

Глава 5

Подвал завода в Котовске давно перестал быть просто подвалом. Теперь это было бьющееся сердце нового мира.

В центре возвышался Росток. Хотя называть «ростком» этот исполинский ствол, уходящий корнями в самые недра планеты, было уже смешно.

Стоило мне подойти ближе, как Древо радостно дрогнуло. Оно почувствовало своего Творца. Десятки тонких, светящихся золотом лоз метнулись ко мне, ластясь, словно преданный зверь. Они заскользили по моим рукам, мягко обвивая запястья и предплечья. Я сел у основания ствола, прислонившись спиной к теплой, живой коре. Микроскопические иглы лоз проникли под кожу лишь с легким, будоражащим покалыванием, замыкая мою нервную систему на растительную нейросеть Эдема.

И в этот момент подвал исчез. Я перестал быть просто человеком. Я стал Эдемом.

Лей-линии развернулись в моем сознании объемной, пылающей кровеносной системой. Золотистые артерии пронизывали землю на сотни метров вглубь, гудя от переизбытка чистой энергии. Пара недель работы моей сети превратили мутные, забитые мусором русла в сияющие реки силы. Энергия яростно текла по ним, напитывая каждый корень, травинку и каждое живое существо на поверхности.

Я перевел мысленный взор к границам моего царства и с удовольствием подметил изменения.

Очищение выплеснулось за пределы Стены. Мои артерии вскрывали гнилые каналы соседних земель. Чистая мана, сгенерированная Эдемом, безжалостно выжигала грязь на километры вперед. Это было похоже на то, как свежая, горячая кровь вливается в больной, отмирающий орган, заставляя его снова биться.

Разница на поверхности была колоссальной. Внутри моего купола природа торжествовала: деревья налились от переполняющей их мощи, трава стояла по колено. А там, за старой границей, земля всё ещё спала тусклым, болезненным сном. Она была истощена столетиями потребительского отношения и ждала меня.

Я проследил за светящимися нитями очищенных лей-линий, уходящих во внешний мир. Пять километров. Десять. В некоторых местах — двадцать.

Пора.

Я сосредоточился и направил свою волю вниз, прямо в сердце Древа, отправив мощнейший импульс. Росток подо