Воздушная кавалерия. Том 7 - Джек из тени

Те, кто планировал акцию против молодоженов предусмотрели все. Как выяснилось по дороге, все патрули и посты охраны вокруг загородного дома практически сразу после смены были вырезаны и заменены на ряженых. Поэтому звонок барона так и остался без ответа. Все вскрылось, когда началась стрельба из крупного калибра. Но ближайшим трем десяткам гвардейцам требовалось довольно много времени, чтобы преодолеть нужное расстояние. Капитан, прямо из машины связался со столицей, докладывая ситуацию. Ржевский ревел медведем, что лично снимет со всех шкуры, если молодые погибнут.

Десять минут спустя, когда к поместью подлетели первые машины охраны, их встретила картина из Апокалипсиса. Часть дома была снесена до основания. Сад, еще вчера цветущий, превратился в выжженную пустыню, покрытую слоем серого пепла. И повсюду, куда падал свет фар, валялись убитые, фрагменты тел, оружие, куски брони.

А в центре всего этого сюра, у подножия серебристого купола, за которым, сжавшись в комок, сидела бледная, но невредимая графиня, сидел Строганов. Весь с ног до головы покрытый чужой кровью, которая уже начала засыхать, превращаясь в черную корку. И капитан успел заметить зеленый блеск в его глазах.

Глава 3

Прошло шесть часов с того момента, как в крымское поместье ворвался ад, и шесть часов, как отступил, оставив после себя лишь тишину, кровь и пепел. Для генерала Александра Сергеевича Воронцова эти шесть часов растянулись в вечность.

Они начались со звонка на его личный коммуникатор в четыре часа утра. Звонил Ржевский, его бессменный начальник охраны, и голос у полковника был такой, будто он лично хоронил всю императорскую семью.

— Ваше сиятельство… Крым… Нападение на виллу.

Воронцов, еще не до конца проснувшийся, сел в кровати. Холод, не имеющий ничего общего с утренней прохладой, сковал его изнутри.

— Елена? — это было единственное слово, которое он смог выдавить.

— Жива, — выдохнул на том конце Ржевский. — Барьер выдержал. Но… ваше сиятельство, там… там бойня. Наши силы полностью вырезаны, даже тревогу поднять не успели. Группа быстрого реагирования прибыла только что. Капитан говорит, что никогда такого не видел.

Генерал молчал, лихорадочно прокручивая сотни вариантов. Кто? За что? Как?

— Барон? — наконец, спросил он.

— Жив, — после короткой паузы ответил Ржевский. — Капитан говорит, он в порядке. Внешне.

Это «внешне» заставило Воронцова напрячься еще больше.

— Готовь «Стрижа», — бросил он, уже вскакивая с кровати. — Вылетаем через двадцать минут. И свяжись с Ростовым, скажи, что у нас проблемы. Очень большие проблемы.

Пока Воронцов натягивал на себя полевую форму, не утруждаясь выбором, мозг лихорадочно работал. Нападение на дочь. На его дочь и зятя! На территории, которую патриарх считал абсолютно безопасной. Это был не просто вызов, это была пощечина. Удар по самому больному, по его семье, по чести и репутации как одного из столпов Империи.

Второй звонок застал графа уже на подлете к аэродрому. Звонил сам князь Игорь Романович Ростов.

— Саша, что за чертовщина происходит? — голос старика, обычно спокойный и чуть насмешливый, сейчас был тверд как сталь. — Моя дочь только что подняла на уши половину дома, вопя, что на твоего зятя совершено покушение.

— Это правда, Игорь, — устало ответил Воронцов, глядя в иллюминатор на проплывающие внизу огни спящего Петербурга. — Я лечу туда, подробностей пока не знаю.

— Я лечу с тобой, — без обиняков заявил Ростов. — Мой борт будет готов через пятнадцать минут. Встречаемся на аэродроме. Это теперь и мое дело, Саша. С того самого дня, как ты породнился с этим парнем, это стало и моим делом.

Воронцов не стал спорить. Он знал, что старый лис не упустит возможности лично оценить ситуацию. Да и в глубине души генерал был рад, что летит не один. Присутствие Ростова, его ум и опыт, а так же циничная точная логика сейчас были как нельзя кстати.

Патриархи встретились уже на летном поле, у трапа транспортного «Стриж». Князь Ростов, несмотря на ранний час, был как всегда безупречен: строгий черный костюм, начищенные до блеска ботинки. Он не задавал лишних вопросов, лишь молча кивнул и поднялся на борт.

Весь полет, занявший чуть больше часа, они провели в молчании. Каждый думал о своем. Воронцов снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии. Кто? Голицыны, решившие отомстить? Маловероятно, после той показательной порки у них не осталось ни сил, ни средств на такую операцию. Конкуренты по бизнесу? Возможно, но стиль не тот. Промышленники предпочитали действовать тоньше: саботаж, подкуп, шантаж. А это была работа профессионалов, причем военных. И это пугало больше всего.

Князь Ростов тоже молчал, но его разум работал не менее напряженно. Старик, в отличие от Воронцова, меньше думал об эмоциях и больше о политике. Любое нападение на члена его, теперь уже расширенной, семьи, было ударом по всему клану. И ответ должен был быть соответствующим. Князь уже прикидывал, какие рычаги придется задействовать, кого из должников в правительстве и в спецслужбах придется «попросить» об услуге. Он пока еще не знал, кто это сделал, но уже заочно приговорил всех к полному и окончательному уничтожению.

Когда «Стриж» пошел на посадку на небольшой частной площадке, принадлежащей Воронцовым, патриархов уже ждали бронированные автомобили.

— Что с молодыми? —уточнил Воронцов встречавшему капитану.

— Улетели час назад, ваше сиятельство, — вытянувшись в струнку, доложил тот. — Барон Строганов приказал немедленно эвакуировать супругу в столицу. Он был… категоричен.

— Ранен? — сухо спросил Ростов.

— Никак нет, — капитан на мгновение замялся. — Ни царапины. По крайней мере, видимой.

Патриархи переглянулись, это было странно.

Дорога до виллы заняла еще двадцать минут гнетущей тишины, нарушаемой лишь шелестом шин по гравию. И вот, наконец, они увидели то, что от осталось здания.

Даже для патриархов, людей, видевших в своей жизни многое, от полей сражений до последствий терактов, картина была довольно шокирующей. Правое крыло виллы, где располагалась спальня, было снесено почти до основания. Стена вырвана с мясом, крыша обрушилась, обнажив почерневшие от копоти балки. Вокруг, на многие десятки метров, земля была словно вспахана. Вывороченные с корнем вековые сосны, разбитые в щепки садовые скамейки, осколки мраморных статуй.

Но самое страшное было не это. Запах и тела. Они были повсюду, вернее, не тела, а то, что от них осталось. Разорванные и обезображенные до неузнаваемости. Некоторые были просто изрешечены, другие были разрезаны на куски, словно попали под ножи гигантской мясорубки.

Воронцов медленно вышел