Воздушная кавалерия. Том 7 - Джек из тени

И каждого из них нужно одеть, обуть, накормить, вооружить и научить выживать. А теперь представьте, что начнется большая война, начинается мобилизация. И эта цифра увеличится втрое, а то и впятеро.

Я снова посмотрел на них. Лица патриархов выражали скуку и раздражение.

— Ваши заводы, при всем уважении, ориентированы на мелкосерийное, сложное производство. Вы делаете турбины для линкоров, орудия для крепостей. Это требует уникальных специалистов, редких материалов, долгого производственного цикла. А я предлагаю вам другое. Массовое, поточное, конвейерное производство. То, что можно штамповать миллионными тиражами.

Я снова нажал кнопку, и на экране появились чертежи.

— Новое стрелковое оружие. Не сложное, не требующее ручной доводки. Штамповка, литье, простая сборка. Дешево и сердито. Но надежно, как швейцарские часы. Комплекты базовой бронезащиты. Не всегда спасут от прямого попадания из винтовки, но уберегут от 80% осколков и пистолетных пуль на поле боя. Индивидуальные аптечки, в том числе имеющие пылевые материалы, для стабилизации раненых. Копеечная себестоимость, но каждая такая аптечка, это спасенная жизнь солдата, который вернется в строй.

Я говорил, а они молчали, и я видел, как в их глазах постепенно что-то меняется. Скука уходила, уступая место нет, еще не интересу, но какому-то новому, задумчивому выражению.

— Солдат в армии сотни тысяч, а в случае войны миллионы, — я подошел к ним почти вплотную, понизив голос. — И каждому из них нужна винтовка. И не одна на всю жизнь. Оружие теряется и ломается. Каждому нужен бронежилет. И не один. Каждому нужна аптечка. И не одна. Патроны. Вы представляете, сколько патронов нужно для миллионной армии? Миллиарды! И это расходный материал, который нужен постоянно.

Я вернулся к столу и вывел на экран последнюю страницу презентации. На ней была одна-единственная итоговая цифра. Предполагаемая чистая прибыль от годового контракта на снабжение только регулярной армии. Без учета мобилизационного резерва.

Я смотрел на их лица и вот тут-то лед и тронулся. Воронцов, который до этого сидел с видом оскорбленной добродетели, подался вперед, не веря своим глазам. Он несколько раз проморгался, потом снял очки, протер их и надел снова, цифра не изменилась.

А старый князь Ростов просто замер. Его лицо, до этого выражавшее брезгливое высокомерие, сейчас сидел в изумлении. Он смотрел на экран, потом на меня, потом снова на экран. Его губы беззвучно шевелились, повторяя эту немыслимую, астрономическую цифру.

— Посчитайте прибыль сами, господа, — закончил свою речь. — Это и есть мое предложение. Я даю вам технологии, чертежи, отлаженный производственный процесс. Вы даете свои заводы, свои связи и логистику. Я оставляю себе небо. А вам отдаю землю и все, что на ней.

Я сел в свое кресло и снова взял чашку с остывшим кофе. Теперь была очередь говорить моих новых родственников. Но я уже знал, что купил всех с потрохами.

* * *

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Патриархи молчали, прикованные взглядом к экрану, на котором полыхала, словно клеймо, одна-единственная цифра. Цифра с таким количеством нулей, что ее было трудно осознать с первого раза.

Я почти видел, как работает сознание. Как аристократическое высокомерие, еще минуту назад сквозившее в их позах и взглядах, уступает место чему-то другому. Настоящей и неподдельной жадности, но только не денег. Для людей их уровня деньги были лишь инструментом. Это была жажда власти, влияния и контроля. И я только что показал им новый, доселе невиданный источник всего этого.

Первым не выдержал Воронцов. Он издал странный, сдавленный звук, не то стон, не то вздох, и откинулся на спинку кресла.

— Невозможно… — прошептал он, глядя на экран так, будто это было явление архангела. — Это… это больше, чем весь годовой бюджет Военного министерства.

— Это больше, чем бюджеты трех министерств вместе взятых, — поправил его, не отрывая взгляда от лиц. — И это, я напомню, расчет только по регулярной армии мирного времени. Без учета гвардии, Корпуса, флота и, самое главное, без учета мобилизации. Вы на полном серьезе никогда не задумывались, сколько стоит амуниция⁇

— Армия имеет много подрядчиков — медленно произнес Воронцов скорее для себя и Ростова — даже в пределах одного округа, могут несколько поставщиков стрелкового оружия, патронов и амуниции.

Князь медленно, очень медленно повернул ко мне свою седую голову. Его глаза, обычно выцветшие и холодные, сейчас горели нездоровым, лихорадочным блеском.

— Ты… ты уверен в этих расчетах, мальчик? — Голос его был едва слышен. — Здесь нет ошибки? На порядок? На два?

— Здесь нет ошибки ни на одну копейку, князь, — я развернул к ним свой личный планшет, на котором Алиса уже вывела детализированную смету. — Каждая цифра подкреплена анализом. Себестоимость материалов, затраты на амортизацию оборудования, логистика, оплата труда, налоги, акцизы. И, разумеется, ваша предполагаемая маржа. Я заложил в нее сто семьдесят процентов. Думаю, для начала этого будет достаточно.

«Сто семьдесят процентов». Эти слова подействовали на Ростова, как удар дефибриллятора. Он вскочил со своего места, забыв про свою аристократическую выдержку и трость, и, тяжело дыша, подошел к моему столу, нависнув над планшетом. Его пальцы, унизанные перстнями, дрожали, когда он водил ими по строчкам с цифрами.

— Штампованная ствольная коробка… Затвор… Себестоимость полуавтоматического карабина двадцать восемь рублей? — бормотал он, читая выкладки. — А отпускная цена для армии — девяносто шесть с учетом логистики? Это же…!

— Это невозможно! — уселся обратно в кресло князь.

— Это бизнес, ваше сиятельство, — пожал плечами. — И, поверьте, это еще очень гуманная цена. Нынешние поставщики умудряются продавать казне свои допотопные трехлинейки, себестоимость которых не превышает пятнадцати рублей, по сто двадцать. При этом срывая сроки и поставляя откровенный брак.

— Композитный бронежилет семнадцать рублей? Новый пистолет-пулемет двадцать два рубля? — Ростов переводил взгляд с планшета на меня и обратно. — Как? Как ты добился такой себестоимости?

— Оптимизация производственных процессов, — я снова откинулся в кресле. — Новые сплавы, которые не требуют сложных режимов термообработки. Конвейерная сборка, где каждый рабочий выполняет одну-две простые операции. Минимальное использование ручного труда. И, самое главное, — я сделал паузу, — отсутствие воровства. На моих предприятиях, и на тех, что будут работать по моим технологиям, воровать не получится. От слова совсем. Система тотального контроля, от поступления сырья до выхода готовой продукции. Любая недостача, любая попытка вывести что-то налево фиксируется мгновенно. И сразу карается…

Я не стал уточнять, как именно. Но, судя по тому, как помрачнел