Изгой - Герман Иванович Романов

– Предаст он тебя в угоду ляхам, коли выгодно будет. А другие его поддержат – им своё богатство дороже нашей отчей земли будет. Зрадники они и лиходеи, их только твёрдая рука пригнуть может! Ничего, после коронации я его с тысяцких уберу, сила уже будет наша!

Князь поднялся с походного стульчика, кольчуга звякнула. Водрузив на голову шлем, князь набросил на плечи красное корзно – плащ, что показывал его достоинство. И громко сказал:

– Пора, брат, на битву выходить!

Глава 5

– Прощай, пращур, я даже имени твоего не ведаю! Прости, что плохо схоронил – не в землице, а в склепе каменном, без домовины. Будет возможность – обязательно всё правильно устрою…

Юрий постоял у заложенной камнями расщелины, в которую положил тело убитого татарами предка, то ли возможного, а может, и доподлинного. Могила нашлась почти сразу – рядом с пещерой была выветренная полость, достаточно глубокая. Как солнце закатилось и наступила густая летняя ночь, так Галицкий приступил к делу.

Вытащил убитого парня из подземелья, уложил его в расщелину, скрестив руки на груди. Глаза он закрыл раньше, а сейчас просто положил на веки два плоских камешка. Бросил на грудь усопшего символическую горсть земли и принялся закладывать могилу известковыми камнями, которых имелось в достатке, сгребая также щебёнку.

Вскоре вырос маленький холмик с аккуратно уложенными камнями. В ямку Юрий воткнул импровизированный крест – связав короткой верёвочкой две толстые прямые ветки, которые осторожно срезал ножом. Закрепил его плоскими камнями и встал.

– Sic transit gloria mundi, – прошептал случайно всплывшее в памяти чеканное латинское выражение, что в своё время заучил, чтобы при случае щегольнуть при девчонках. Сейчас оно пришлось как нельзя кстати – действительно, именно так и проходит слава земная. Человек всю жизнь тщится к величию и богатствам, а получает в лучшем случае вот такой холмик. А в худшем – будет просто брошен или закопан на ближайшей помойке.

– Отче наш, иже еси на небесех… – единственная молитва, которую Галицкий знал, пошла со слезами на глазах. Он её выучил на Донбассе, поневоле и от отчаяния, насмотревшись на убитых – на войне атеистов не бывает, все уповают на Божью помощь, и грешники, и праведники…

– Добрался, наконец, – Юрий осторожно выглянул из-за густых кустов. Спуск к реке занял у него полчаса, настолько он осторожно пробирался через заросли. Повезло – вышел аккурат там, где камыши расступались в стороны, и получался удобный выход к реке, причём имелся песочек. За прошедшие триста лет этот небольшой пляж никуда не делся, только вряд ли сейчас здесь есть битое стекло и тьма окурков.

Вздрогнул от сильного всплеска на воде, чуть было не впал в панику, но опомнился. Так может хлопнуть хвостом очень крупная рыбина – или сом, или щука. Внимательно осмотрелся ещё раз, прикидывая, как не попасть в светлые лунные дорожки, особенно на речной глади.

– Пора помыться, а то вы, батенька, не князь, а самая натуральная свинья! Только пока не хрюкаете от грязи, – пробормотав себе под нос, Галицкий стал быстро разоблачаться от одежды, как ревностный духобор на свальном грехе со своими «единоверцами».

Скинул кафтан со штанами, снял сапоги и подошёл осторожно к воде. Наскоро помыл ладонью обувку, поставил за куст. Затем размотал портянки – от них несло отвратным запашком, способным убить любую дамочку наповал. А потому он сразу зашёл в неожиданно тёплую воду – жирный ил чавкнул под пальцами, обрадовав – вполне заменяет мыло, только прополаскивать вещи нужно несколько раз.

Соблюдая предельную осторожность, вошёл в камыши – теперь с противоположной стороны реки его никто не заметит. Хотя птички щебетали и вели себя вполне спокойно, рисковать всё же не стоило – под лунным светом на речной глади обнажённый человек станет заметным. А тут вполне себе убежище – камыш со всех сторон укрывает от вражеских глаз, буде они станут следить за рекой.

Первым делом Галицкий хорошо простирнул грязные портянки и исподнее, тщательно протёр илом – всё же ощущение, что их носил умерший, немного его нервировало, да и запах высохшего пота и запёкшейся крови изрядно раздражал. Крепкими пальцами отжал ткань и, выйдя на берег, развесил на ветках кустарника с речной стороны, надеясь, что и камыш заслонит своей стеной белые тряпки.

Тут был прямой расчёт – бельё и портянки за час чуть просохнут, станут волглыми, но на теле быстро высохнут. А вот кафтан со штанами можно будет надеть влажными – а утром под жарким солнцем они быстро высохнут. Тем более что синий цвет на фоне зелёной листвы разглядеть даже зоркому от природы человеку всё же затруднительно.

Верхнюю одежду, мелованную и грязную до отвращения, Юрий стирал намного дольше и тщательнее – особенно пропитанный кровью рукав кафтана. В темноте было плохо рассматривать, насколько хорошо он замыл алый цвет «руды», оставалось надеяться, что теперь кровь будет не так заметна. Хорошо отжав толстое сукно, Галицкий использовал соседний куст в качестве «вешалки».

– Пошли дела…

Юрий с облегчением вздохнул – теперь можно было уделить внимание и себе. Набрал в ладонь ил, тщательно обмазал им всё тело. Затем с помощью песка начал отмывать волосы, пустив в ход тот же ил. Полчаса трудился как заведённый, шкрябая кожу, будто смывал прожитую в двадцать первом веке беспокойную жизнь. И испытал неописуемое облегчение, когда закончил помывку – даже на кровожадных комаров не обращал внимания, отмахиваясь от их атак сломанной веточкой.

– Пожрать бы карасей в сметане, да хоть просто зажаренных на углях, с лучком, – Галицкий голодными глазами посмотрел на реку, где продолжала плескаться рыба.

Есть хотелось немилосердно. Можно было заполнить желудок речной водой, но Юрий решил не рисковать понапрасну. Пусть здесь здоровая экология, но река есть река, в ней могут быть отбросы, да тех же коней купают где-то выше по течению. Подцепить какого-нибудь ленточного червя или тех же глистов с аскаридами вполне возможно. Пусть и не так быстро, как в покинутом им времени, где получить подобных паразитов – пара пустяков, и ещё вдобавок к ним инфекцию.

Водичку можно набрать в одном из ключей, что текли затейливыми ручейками от мелового кряжа в его времени. Вряд ли сейчас их не может быть – то природное явление, а не дело рук человеческих. Так что можно немного потерпеть, и лишь потом, найдя ключевой родничок, вволю напиться и наполнить баклагу под пробку.

– Под утро зайду в монастырь, может, кто-то спрятался там из монахов и