Капитан Джон - Д. Лаборантова

— У каждого из нас свой запас прочности, — рассудительно заметил Линден. — Даже наш «Громобой» окончательно сдал. Мы с тобой, старик, любим его и не хотим никому отдавать, но у трудяги давно износились все, что только могло износиться. Ничего, вот припишут тебя к новой машине, и перестанешь хандрить. Что бы ты выбрал, кстати, если бы мог?

— Боюсь, выбрать корабль мне не дадут, — подумав, отозвался Джон. — Я люблю старые грузовики, но в случае надобности смогу поладить и с новым. Меня больше волнует необходимость выбирать второго пилота.

— Пока к тебе не пихнули юнца, поговори с Рином, вы с ним сойдетесь характерами. Я слышал, он хочет уйти с тридцать второго. У них там какие-то свои разборки с новым капитаном.

— Про чужие разборки я, как обычно, ничего не знаю, — ответил Рессел — он действительно считал себя выше коллективных дрязг и не следил, кто с кем дружил, а кто был в ссоре. — Посмотрим. Рин тоже давно не юноша — вдруг и ему взбредет в голову выйти в отставку?

— После пятидесяти каждый имеет на это полное право, старик. А те, кто вроде нас с тобой, и еще раньше.

— Пожалуй. Однако не все к этому стремятся. Постой, я свяжусь с портом.

Пощелкав кнопками коммуникатора, Рессел получил автоматическое уведомление о том, что вылет их судна еще не назначен. Должно быть, диспетчерам поступила команда пропускать корабли с грузом первой и второй категорий срочности, тогда как строительные материалы относились к третьей. Код «Громобоя» занимал одну из нижних строчек таблицы с очередностью, и в ближайшее время никаких изменений не предвиделось. Мысль о том, чтобы провести еще несколько часов, страдая от жары и разгуливая по глухим переулкам Песочных Далей, едва не привела Джона в бешенство, и он коротко сообщил новости напарнику, не собираясь, впрочем, уговаривать того вернуться на корабль: сидеть до самого старта в горячем нутре звездолета с его неисправной системой кондиционирования Линден точно не согласится, а значит, кому-то из них придется терпеть.

Назначив на эту роль себя, Рессел понял, что идти дальше пока все равно не сможет, и присел передохнуть на облезлый парапет каменной лестницы, которая спускалась к развалинам приготовленного под снос дома, — его верхние этажи обрушились сами по себе, не дожидаясь начала работ. Вынув из рюкзака пустую фляжку, он раздраженно потряс ею и огляделся, но вокруг негде было взять воду, а возвращаться к колонке, откуда лилась зеленая жижа, он не стал бы и под угрозой расстрела.

— С тех пор, как нам выдали форму нового образца, я мерзну там, где холодно, и умираю от жары в такие дни, как сегодня, — пожаловался Линден. Пот стекал по его загорелому лицу и капал с подбородка на воротник рубашки. — Старая была не в пример лучше.

— Согласен. Зато эта меньше пачкается, — ответил Рессел; он и в перерывах между рейсами редко надевал другую одежду.

— Если уж они там, в порту, про нас забыли, нам надо чем-то заняться, — вслух подумал Крау. — Вокруг ничего интересного, обедать в третий раз попросту неприлично, да я и не хочу… Что предложишь, старик?

— Как что? Подраться с местными, угодить в пункт охраны порядка, сорвать вылет, ну и далее по списку — и твой выход в отставку станет поистине грандиозным. Разговоры о нем не умолкнут и тогда, когда ты будешь спокойно пить бормотуху в своем домике на Патее, заодно приютив у себя капитана Рессела, лишенного наград и отовсюду выгнанного с позором.

— Ну нет, бормотуху пить я не смогу, да и ты тоже: нам обоим придется пойти работать в соляные шахты, чтобы выплатить компенсацию государству, — расхохотался Линден. — Вообще-то я дрался на работе всего дважды.

— Трижды, — поправил Джон, — и один раз втянул в драку меня.

— А ты бросил бы старого товарища?

— Я бы заранее сдал нас обоих в охрану — тогда обошлось бы без крови и без такой уймы объяснительных, — убежденно сказал Джон, и Линден опять рассмеялся:

— Жаль, что в предыдущие два раза, когда мне приходилось драться, мы с тобой не были знакомы.

Обмениваясь репликами в подобном духе, они снова двинулись в путь. Неблагополучный район, дойдя до крайних пределов нищеты и разрухи, по мере приближения к порту возвращался к виду обычной промышленной окраины. Кварталы запущенных жилых построек сменились длинными складскими помещениями без окон, одноэтажными заводскими цехами, высокими каменными оградами. Прохожие теперь попадались редко, торговцы старьем и сомнительной снедью вовсе исчезли. В горячее небо устремилась тонкая башня подъемного крана. Издали доносился стук колес грузовой платформы и стрекот механических погрузчиков. На лесах перекрикивались строители.

— В детстве я хотел быть рабочим на кране, — сказал вдруг Линден. — А ты, старик?

— Меня никто не спрашивал, кем я хочу быть, но с отцом случился припадок, когда я сказал ему, что поступил в военку, — пробормотал Рессел и выругался: под ногу ему подвернулся брошенный кусок арматуры.

О своем решении поступить в училище боевого флота Джон сообщил отцу только после того, как узнал окончательный ответ приемной комиссии. Во время каникул он тайком сдал экзамены и прошел ряд обследований, а потом заявил, что не станет оставаться в школе на последний год, успешное завершение которого давало право на поступление в университет. Отца, уже тогда слабого здоровьем, от этой новости в буквальном смысле хватил удар. Придя в себя, он не разговаривал с Джоном до самого отъезда, поскольку возлагал на неплохо успевавшего в школе подростка совсем иные надежды. В те дни в доме стояла тягостная тишина — отец не выходил из кабинета, брат писал Джону записки с упреками, учителя пытались уговорить его остаться в школе, но, кто бы что об этом всем ни думал, младший Рессел покинул родные места, получил новую курсантскую форму и засел зубрить механику, динамику полета и устройство систем управления, чтобы через полтора года впервые самостоятельно подняться в воздух, а на четвертый год отправиться воевать. Брат, как и отец, так и не простил ему отказа от приличного образования, но иногда писал Джону письма — пока сам не попал в войска и не сгинул неизвестно где.

— Да, ты сегодня не очень-то твердо стоишь ногах, — озабоченно произнес Линден, видя, как Джон спотыкается на ровном месте. — Зря я потащил тебя на эту прогулку.

— Ладно уж, потерплю. Мне просто не двадцать лет, вот и все.

— Мне тоже, дружище. Вот поэтому-то я и хочу провести остаток уютных вечеров, который причитается мне