Капитан Джон - Д. Лаборантова

повязку. Джон как умел остановил кровь и ввел мальчишке комбинированное противовоспалительное средство. Не вникая в тонкости расчета дозировки, но все же мельком подумав о том, что доходяга, пожалуй, весит раза в четыре меньше взрослого мужчины, он распылил на рану такое количество замораживающего анальгетика, что аэрозольный баллончик, начатый в один из прошлых рейсов, когда Линден сильно ушиб запястье о короб с оборудованием, почти опустел. Синтетический бинт надежно зафиксировал поврежденную конечность. Подозревая перелом, Рессел примотал ее к туловищу, истратив на это весь запас перевязочных материалов и вдобавок отрезав ремешок от своего рюкзака.

Мальчишка отрешенно наблюдал за манипуляциями, с одинаковым равнодушием разглядывая и чужих людей, и лужицу собственной крови в кирпичной крошке. Пыль, грязь, многочисленные ссадины и нечесаные волосы, скрывавшие лицо ребенка, не позволяли пилотам как следует разглядеть его самого, но в этом и не было особой нужды: все впечатление от знакомства с юным бродягой исчерпывающим образом выразил Линден.

— У парня скверный вид. Не ел дня два, а то и дольше, — определил он.

— Не ел большую часть жизни, — хмуро поправил его Рессел, раскладывая обратно по ячейкам неиспользованные ампулы, и добавил: — Местная молодежь, надо думать, скоро вернется сюда всей компанией. Это их территория.

— Что же ты предлагаешь, капитан? — спросил Линден.

Растрепанная голова мальчика склонилась к нему на плечо, здоровая рука ладонью вверх безжизненно лежала на земле — доза анальгетика и вправду изрядно превысила мальчишкину норму. Бедняга спал мертвым сном и не чувствовал боли, но Джон сомневался, что такой сон полезен и безопасен. Укорив себя за непродуманные действия, он нервно полез в карман за сигаретой, расцарапал застежкой палец и произнес изощренное ругательство.

— Я предлагаю признать, что мы влипли в очередную идиотскую историю, — пробормотал он и с усилием поднялся: во время возни с раненым ему пришлось опуститься на колени. Суставы хрустнули.

— То есть ты хочешь, чтобы мы оставили его здесь? — снова спросил Крау, на этот раз предельно четко сформулировав мысль, заложенную и в предыдущий вопрос.

Нельзя было сказать, что эта мысль не волновала самого Рессела, однако прежде всего он думал о скором вылете, грузе и своих непосредственных обязанностях, поэтому не сразу нашелся, что сказать.

— Хороший ход — свалить на капитана ответственность за решение вопросов, не связанных с полетом, когда мы еще даже не поднялись на борт. Нет, Линден, я не хочу бросать его здесь. Это было бы жестоко и глупо. Но я понятия не имею, кто и чем сможет ему помочь. Собственная медслужба Песочных Далей не принимает бездомных, портовая тоже. Уговоры не помогут. А представителей благотворительных организаций поблизости не видно.

— Для начала пойдем-ка отсюда. Подумаем по пути. Сам говоришь, они могут вернуться, а калечить детей я не хочу, хоть эти бандиты и не поймут по-другому.

— Я тоже. Пошли. Осторожнее, у него сломана кость.

Линден поднял укутанного грязной рубахой мальчишку и зашагал к выходу из тупика. Джон обернулся. Среди битого кирпича валялись шприцы, пустые ампулы и упаковки от перевязочных комплектов.

Невдалеке от злосчастного тупика промышленные здания сменились жилой застройкой. На стенах домов стали попадаться вывески, разбитая дорога снова превратилась в тротуар, аккуратно выложенный плиткой. Мимо напарников прошла крепкая подтянутая девушка в форме рядового службы охраны порядка: должно быть, она только сменилась с дежурства, так как выглядела усталой и не обратила на путников никакого внимания. Рессел мгновенно пожалел об этом, подумав, что на месте девушки всегда посматривал бы по сторонам — не творятся ли рядом странные вещи? — а Джон был убежден, что пилот грузового корабля с полуживым окровавленным ребенком на руках являет собой довольно странное зрелище.

На самом деле Рессел, как и любой, кто постоянно бывал в неблагополучных районах присоединенных территорий, прекрасно понимал, что работа государственных служб здесь ограничивалась подобием нейтралитета по отношению к местным порядкам, а поводом для вмешательства становились лишь массовые драки или нападения на туристов. Да и угрюмые барахольщики на пустыре торговали вовсе не битой посудой — достаточно было знать, к кому обратиться и какие слова сказать, чтобы приобрести оружие времен войны, нелегальный передатчик, запрещенную книгу или продукцию подпольного химического цеха.

Устройство соседнего государства, в состав которого поселения вроде Песочных Далей входили тридцать лет назад, не подразумевало заботы о жителях нищих кварталов, как не подразумевало оно и борьбы с самим существованием последних, ну а новая власть не могла позволить себе трату ресурсов на жесткие меры вроде сноса ветхого жилья и принудительной отправки неграмотных, не имевших специальности и часто связанных с нелегальной торговлей людей в образовательно-трудовые центры. Вернее, поначалу на это выделялись кое-какие деньги, но опыт показал, что из бывших разбойников и бродяг, наспех обученных рабочим специальностям, но не вырванных из прежней среды, редко получались приличные граждане. Чтобы раз и навсегда покончить с местным преступным сообществом, понадобилось бы, пожалуй, эвакуировать город целиком, а после, как мысленно прибавлял Джон, дать по нему пару залпов с крейсера. Снос нескольких особенно гнусных трущоб тоже не дал результатов — жильцы их перевезли в заново построенные дома не только вещи, но и привычки. В то же время старинный центр города с первых дней войны страдал от обстрелов и бомбардировок и в итоге оказался почти разрушен, поэтому все силы и средства были брошены на спасение ценных исторических зданий. Художники-реставраторы, строители, архитекторы и просто добровольцы, собранные со всей страны, трудились в несколько смен. Скоро на обновленных улицах появились туристы, открылись музеи. В центре, где была разрешена частная торговля, неплохо работала служба охраны порядка. А в переулках за городской стеной все осталось таким же, как и четверть века назад, — пожар потух, но никто не спешил убирать пепелище.

Джон отдавался печальным раздумьям в подобном духе всякий раз, когда бродил по окраинам у порта, но постарался выбросить из головы все лишнее и вернулся к тому, о чем подумал при появлении девушки в форменной одежде.

— Послушай, Линден, — обратился он к напарнику, — давай сдадим этого страдальца в охрану порядка. У них есть полномочия передать его медслужбе, ну а там его подлечат и отправят в приют. Я не сторонник радикальных вмешательств в чужую судьбу, ты знаешь, но на улице он все равно теперь не жилец. Да и что он станет делать под носом у тех, кто чуть было его не прикончил?

Линден усмехнулся.

— Положим, из приюта он запросто сбежит, если ему там не понравится, так что насчет радикального вмешательства можешь не переживать. Начнет опять бродяжничать — и ладно: