Капитан Джон - Д. Лаборантова

Незнание определенных тонкостей в обращении с этим сложным устройством чаще всего приводило к ожогам рук и лужам на полу кабины. Водонагреватель устарел, регулярно ломался, был громоздким и не вполне безопасным — и все это не мешало пилотам «Громобоя» ощущать подлинный трепет при каждой попытке заварить себе чай.

Рессел вообще любил кабину «Громобоя». Обстановка ее не изменилась с тех времен, когда надежность и удобство в работе еще умели облечь в надлежащую форму, не жертвуя эстетикой ради утилитарных функций. Лаконичные круглые светильники на потолке, гладкие, отделанные темными панелями стены, ручки приборных шкафов из желтоватого сплава, массивные вращающиеся кресла — все это выглядело строгим, лишенным ненужных деталей и вместе с тем по-домашнему уютным. На новых грузовозах все было иначе. Джон летал на них несколько раз в год — в отпуске он обычно напрашивался в резерв и заодно обновлял лицензию на управление разными типами. Поднимаясь на борт очередного гиганта серии «Л», Рессел невольно думал, что его создатели больше заботились не об удобстве экипажа, а о том, чтобы кабину было легко приводить в порядок стандартным уборщиком — и чтобы пилотам не приходило на ум держать в ней между рейсами личные вещи.

Вода не успела нагреться, но Джон залил ею чайный фильтр, глотнул коричневатую жидкость и понадеялся, что это поможет ему отвлечься от желания надышаться дымом до горечи в горле. Обычно он легко переносил запрет курения на борту, но сегодня не думал ни о чем другом, кроме сигарет, с того момента, как узнал о сомнительном пассажире в спальном отсеке.

Им с Линденом и раньше доводилось подбирать пассажиров. Регулярное транспортное сообщение было развито в Центральном квадрате и на многих периферийных направлениях, но десятки больших и малых систем остались в стороне от оживленных трасс, хотя и в самых отдаленных точках пространства имелись шахты, научные станции, военные базы и просто заурядные города, откуда нелегко было попасть в другое место. Поэтому пилоты грузовых кораблей следовали негласному правилу и не отказывали в помощи собратьям по профессии, техникам и военным. Помимо них, по трапу «Громобоя» иногда поднимались геологи, строители, инженеры или даже студенты, по тем или иным причинам вынужденные самостоятельно добираться до дома в каникулы. Но, во-первых, дальнейшая судьба всех этих взрослых и дееспособных людей ни в коей мере не входила в круг забот экипажа, а во-вторых, не могло быть и речи о том, чтобы лететь без разрешения капитана.

Мальчишка же попал на борт без ведома Рессела, что само по себе являлось грубейшим нарушением не только всех инструкций, но и субординации — она, несмотря на давнюю дружбу пилотов, соблюдалась в рабочем порядке. Взяв с собой ребенка, Линден проявил сострадание, и с определенной точки зрения, которую Рессел, однако, именно сейчас не склонен был разделить, шаг этот заслуживал понимания и поддержки, но в итоге необдуманный порыв напарника грозил обернуться серьезными проблемами для всех троих, включая мальчишку, — и не исключено, что для Четвертой тоже.

— Спит, — доложил вернувшийся Линден и поинтересовался: — Ты так и будешь молчать?

— Жду, что ты мне скажешь, — ответил Джон.

— А что я тебе скажу? Я не мог бросить его умирать, потому что его рану нельзя привести в порядок одним анестетиком с бинтами, и ты тоже прекрасно об этом знаешь — ты ее видел и сам с ней возился!.. Там, в порту, никто не стал ему помогать, они даже отказались забрать его с платформы и перенести в другое место — жалость жалостью, но приказа, говорят, не было, да и мы с тобой уже вроде как обязались — так они там решили. А раз уж мы влезли в это дело, нужно как-то с ним разобраться. И желательно, чтобы все остались целы.

Закончив свою оправдательную речь, Линден взял из руки капитана кружку с недопитой коричневатой бурдой и залпом осушил ее. Бесцеремонному поступку Рессел не удивился: формально кружка была общей — свою Линден потерял еще полгода назад и до сих пор не завел новую.

— Подумай, сколько таких мальчишек и девчонок остались жить в трущобах у рынка. Случись что с ними, их тоже никто не станет ни лечить, ни спасать. Их даже искать не станут. Пропали — да и пусть. Легко быть хорошим недолго и за чужой счет, — негромко произнес Рессел.

— Я не пытаюсь быть хорошим за твой счет, Джон, дыра нас проглоти! Я из простого эгоизма не желаю потом видеть во сне этого проклятого мальчишку в крови и лохмотьях!

Рессел пожал плечами и отвернулся к приборам.

— Можно видеть во сне вещи и похуже, что с того?

— Если бы я его бросил, Анна бы знать меня не захотела, я уверен. А это для меня кое-что значит.

Умолкнув, Линден нервно дернул кран водонагревателя, чтобы заново налить воды, к тому времени уже достаточно горячей, но вместо этого обжегся и громогласно выругался.

— Да что за день сегодня!

— Самому интересно, что сегодня за день, — Джон осторожно закрыл кран, продолжавший заливать кабину «Громобоя» кипятком. — Боюсь, я к таким не привык. Все идет кувырком.

— Старик, а это ведь с тебя началось. Сначала ты не хотел уходить с корабля, потом все-таки пошел, но всю дорогу брюзжал и отчитывал меня за все подряд. Ты же не выносишь, когда что-то идет не по плану, потому что слишком любишь всякие инструкции и предписания.

— Может быть.

— Когда тебя атаковали над горящим городом, ты тоже вспоминал правила?

— Представь себе, да, и именно благодаря этому ты сейчас ругаешься со мной, а не с кем-нибудь еще, — раздраженно ответил Рессел. В следующую секунду в голове у Джона зазвучал тихий голос его покойного первого инструктора:

«Прежде чем ты научишься чувствовать машину, научись доверять приборам и правилам. Будь предельно внимателен, изучая их на земле, и никогда не забывай наверху, даже если будет не до того».

Рессел грустно усмехнулся и мысленно пожелал старику покоя во всех возможных мирах. Жаль, некоторые юные пилоты не смогли понять всей пользы этих незамысловатых слов, хотя и убедились в правоте инструктора на собственном опыте, позволив сбить себя в первом же бою.

— Я думал, в такие моменты себя вспомнить не успеваешь, не то что какие-то там правила из учебников… — пробурчал Линден.

— Однако же ты хорошо их знал, раз ты здесь, — ответил Рессел, и Линден тронул его за плечо.

— Ладно, дружище, хватит. У нас с тобой всегда найдется о чем поспорить, но лучше делать это на