Капитан Джон - Д. Лаборантова

Рессел подумал, что разбираться, как водится, будет он один, но продолжать спор не стал и сказал только:

— Не собираюсь в этом участвовать, потому что по твоей милости мне придется где-то брать другого второго пилота.

Оба замолкли, вслушиваясь в шум двигателей. Тишину нарушил голос очередного диспетчера:

— Борт 816, контрольная точка.

— Диспетчер, контрольная точка пройдена в 2:14. Прохождение шлюза планируется в 2:18 по абсолютному времени.

Джон снова вывел на свой экран числа и взял в руки линейку. Один из мониторов наблюдения показывал туловище корабля и зеленые ходовые огни, сообщавшие встречным, что полет проходит в нормальном режиме. В боковых иллюминаторах клубились пыльные облака и сложная геометрия созвездий ложилась на темное полотно пространства. Линден с трепетом всматривался в него, вспоминая осколок синего камня, а Джон, усталый и огорченный, возился с бессмысленными расчетами до тех пор, пока в поле зрения корабля не появились очертания шлюзовой станции.

Глава 7

— Да что ты там все пытаешься высчитать? — нетерпеливо воскликнул Линден. Чисел он не любил, хотя и умел обращаться с ними не хуже Рессела. После старта он зарекся комментировать действия капитана, впавшего в крайнюю раздражительность, но продержался недолго.

Рессел устало потер запястья. Он вслепую перебирал клавиши расчетного блока, проверяя случайно выбранные величины.

— Ничего. Боюсь потерять навык.

Линден возвел глаза к потолку.

— Твоя склонность не доверять вычислителю меня поражает. Ты такой на всю Четвертую один.

— Ты вроде не вчера родился, а почему-то уверен, что вычислители никогда не подводят.

Линден хмыкнул: фраза эта отсылала к очередному предмету их с Джоном бесконечных споров. Рессел не раз говорил, что новое поколение гражданских пилотов испорчено привычкой полагаться на электронику и автоматику. Особенно, по его мнению, это касалось умения самостоятельно рассчитывать курс корабля. Навигация была одним из важнейших учебных предметов, но при работе на регулярных грузовых или пассажирских рейсах экипажи нечасто получали возможность воспользоваться собственными познаниями, так как задача по расчету курса возлагалась на вычислитель. Умение быстро и точно проверять сделанные вычислительным блоком расчеты из необходимого некогда навыка со временем превратились в редкую способность, которая почти не встречалась теперь у пилотов моложе пятидесяти лет. Сам Рессел еще курсантом освоил одну из наиболее замысловатых методик и был едва ли не единственным в группе, кто понял принцип с первого раза, что, впрочем, не считал большой заслугой — ему всегда легко давались точные дисциплины. Подростком Джон полюбил их за ясность и красоту, однажды обнаружив, что в строгом изяществе формул просматривается тесная связь с общим порядком вещей в пространстве. Жаль только, все это не помогало ему верно прокладывать путь в житейских неурядицах на земле.

— Борт 816, вас приветствует шлюзовая станция 26. Запланированное прохождение шлюза через одну минуту. Будьте внимательны, — сообщил диспетчер.

— Вас слышим, шлюзовая станция! Мы готовы, — бодро ответил Линден и прибавил вполголоса: — Джон, да отстань ты уже от этих цифр, не то нас вынесет на другой конец пространства.

— У пространства нет другого конца. У него вообще нет концов, Линден. Об этом рассказывают в младшей школе.

— Это просто выражение такое. Не будь занудой.

— Не боишься, что наш пассажир остынет по дороге? — спросил Рессел, нажатием клавиши возвращая на основной монитор серебристый эллипс искусственной станции, одиноко торчавший поблизости заправщик и черноту шлюза в ореоле красных огней.

— С чего бы? — удивился Линден. — Плохо ты знаешь беспризорников.

В то время как напарники снова спорили по поводу несанкционированного допуска мальчишки на борт, их руки согласованно и четко выполняли свою работу, последовательно задействуя оборудование, которое обеспечивало успешный переход через пространство. Система шумоподавления в кабине «Громобоя» не справлялась с тяжелым ревом двигателей — так бывало всякий раз, когда звездолет готовился к прохождению шлюза. Рессел замер, глядя на красное табло скоростемера. С каждой секундой скорость возрастала на девять единиц. Шлюз неумолимо приближался: старый корабль двигался к нему в точном соответствии с выверенным по сотым долям секунды графиком — ведь минимальное расхождение могло привести к беспорядку по всей трассе.

— Давайте, ребята, — велел диспетчер.

Рессел накрыл сухой ладонью массивную рукоятку контрольного рычага перехода и мягко повел ее от себя. Для этого потребовалось усилие: рычаг был специально сделан тугим во избежание непреднамеренного воздействия на переходный блок. Звездолет на огромной скорости провалился в темноту. Небольшая зеленая точка с координатами «Громобоя» на мониторе дежурного диспетчера станции 26 погасла и несколько мгновений существовала за мыслимыми пределами бытия. На протяжении этих мгновений Линден и Джон испытывали чувство падения с огромной высоты — давно для них привычное, но все же способное вызвать определенный дискомфорт и заставить организм вспомнить обо всех неполадках. Перед глазами пилотов мелькали цветные всполохи, часть приборов перестала отображать верные параметры полета. Наконец все встало на свои места, и звуковой сигнал уведомил экипаж о том, что данные о положении «Громобоя» в пространстве появились в системе отслеживания другого диспетчерского пункта — на огромном расстоянии от пройденной шлюзовой станции.

— Ух, переход что надо, — сказал Линден. — Давно нас так не трясло, старик.

Рессел не сказал ничего. Колено отреагировало на переход вспышкой боли — своей продолжительностью и силой она превзошла все другие, и Джон сквозь пелену ее подумал, что скоро сможет составить и описать обширную палитру оттенков боли в ноге на все случаи жизни. Линден отстегнул ремень и встал с кресла.

— Пойду проверю нашего доходягу.

Джон кивнул и полез в карман за таблетками. Он прекрасно знал о том, как влияют лекарства подобного рода на внимание и реакцию пилота, но колено вело себя все хуже, и деваться было некуда; мысль о превышении допустимой концентрации действующего вещества в организме больше не удерживала Рессела от принятия очередной дозы. Холодный чай, которым он попытался запить таблетку, показался отвратительно горьким. Джон лил его в себя через силу и с волнением думал о предстоящем втором переходе.

— Парень в полном порядке, спит, — объявил Линден, протискиваясь обратно в кабину. — У него даже температура не подскочила.

— Рад за него, — ответил Рессел хмуро и украдкой прикоснулся ко лбу, проверяя, не подскочила ли температура у него самого.

Напарник встревожился.

— Эй, да что с тобой?

— Со мной все хорошо, — Джон отвернулся, вытер рукавом куртки покрытое испариной лицо и достал из ниши бортовой журнал. Перо дрожало, когда Рессел ставил отметку об успешном прохождении шлюза.

Линден уселся на место и вздохнул.

— Анна, должно быть, меня заждалась.

С фотокарточки, закрепленной над пультом