Капитан Джон - Д. Лаборантова

и включив охладитель, Джон отметил, что вес груза не превышает заявленный в документах, и немного успокоился. Нутро «Громобоя», ожившее от нескольких прикосновений к тумблерам, потрескивало и гудело, готовясь перейти в рабочий режим. В сухом воздухе кабины чувствовались запахи топлива, пластика, потной одежды, сигарет и мятных леденцов, лежавших в ящике под пультом второго пилота. Знакомая процедура подготовки к старту и предчувствие полета подействовали на Рессела умиротворяюще, и он почти забыл о таком неприятном обстоятельстве, как зачем-то подобранный ими беспризорник — вдобавок избитый, голодный и грязный.

На одном из мониторов наблюдения Джон увидел Линдена и юношу-планировщика в обществе двух офицеров портовой службы охраны порядка. Все четверо обступили вагонетку и о чем-то спорили. На мгновение Рессел испытал некое подобие стыда — ведь он устранился от решения вопроса о дальнейшей участи маленького бродяги. Обязанности капитана, впрочем, были важнее, и Джон занялся предполетной проверкой блоков управления, параллельно отслеживая мелькание секунд на двойных кабинных часах. Он рассчитывал, что Линден разберется во всем без него, однако время шло, а напарник не появлялся. Нервничая, Джон едва удерживался от того, чтобы не воспользоваться правом на преждевременный предупредительный сигнал и не заставить корабль взреветь в полный голос — а ревел «Громобой» страшно. Рассказывали даже, что в первый год войны, когда корабль стоял в одном захудалом порту, ожидая ремонта, именно его гудком подавался общегородской сигнал воздушной тревоги.

Наконец автоматическая дверь кабины отъехала вбок, пропуская внутрь Линдена. Запыхавшийся напарник выглядел несколько смущенным.

— Не хочу портить твой последний рейс нравоучениями, Линден, но ты чуть было не опоздал, — устало сказал Рессел. — Ну и куда вы его дели?

Линден занял свое кресло и развернулся так, что Джон видел только тронутый сединой затылок.

— Куда мы его дели? Лежит в спальном отсеке, — ровным голосом сообщил Линден.

Капитан «Громобоя» оторопело уставился в монитор, на котором отображались параметры двигателей, и смотрел в него до тех пор, пока в глазах не зарябило от восьмизначных чисел.

— То есть как — лежит? Что ты имеешь в виду?

— Не больше того, что я сказал.

— Линден, ты отравился, получил тепловой удар или все разом? У тебя голова в порядке?

— Старик, перестань бурлить. Парень спит на моей откидной койке, я надежно его пристегнул. Внизу никто не согласился оказать ему помощь, вот и все. Придется отвезти его в городок и передать нашим врачам.

— Да, конечно. И он с радостью перенесет шестичасовой перелет с двумя шлюзовыми переходами, — сказал Рессел. — Не ожидал, что наш последний совместный рейс станет таким запоминающимся. Ты уже подумал, как мы объясним директорату наличие мертвого пассажира на борту грузового судна, да еще докажем, что это не мы с тобой организовали ему смерть по неосторожности?

Линден, обычно миролюбивый, неожиданно всерьез разозлился. Лицо его покрылось красными пятнами.

— Послушай, Джон, если ты считаешь…

Сказать, что именно считает Джон, ему не удалось: в динамиках прозвучал сигнал «Внимание», и монотонный женский голос раздельно и четко произнес:

— Борт 816, приготовиться к старту.

Рессел пристегнул ремень, услышал такой же щелчок пряжки со стороны соседнего кресла, убедился в том, что платформа пуста, а датчики креплений груза и закрытия люков подсвечены зеленым, и ответил:

— Диспетчер, к старту готовы.

— Борт 816, запуск двигателей в работу.

Под здоровой ногой Рессела дрогнула и подалась вниз тугая педаль. Снаружи медленно сложились и уползли внутрь корпуса звездолета коленчатые опоры. Ровный гул трех пар двигателей перешел в сокрушительный рев

— Диспетчер, двигатели в работе. Запрашиваю старт.

— Борт 816, даю старт.

— Диспетчер, принято.

Рев и грохот заполнили все внутреннее пространство корабля. «Громобой» оторвался от платформы и устремился вверх, с каждой миллионной долей секунды набирая скорость. Порт Песочных Далей на мониторах превратился в небольшой фрагмент карты и пропал. Корпус звездолета трясло. Неплотно закрытые дверцы шкафов с оборудованием и отошедшие листы внутренней отделки кабины постукивали в такт толчкам. Колено Рессела снова пронзила боль. Покончив с маневром, Джон положил на главный пульт руки в позиции экстренной готовности, как учили когда-то на курсах переподготовки пилотов, и закрыл глаза.

Далекий голос, искаженный передатчиком, сообщил:

— Борт 816, совершен выход на расчетную скорость полета. Пройдена зона Песочные Дали-1. Передаю вас диспетчерской службе следующего порядка, — и вдруг прибавил: — Борт 816, счастливой дороги!

— Диспетчер, спасибо! — на этот раз ответил Линден. — Приятно услышать доброе пожелание! Вот мы и в пути, старик.

Рессел мрачно молчал. Поразмыслив, Линден решил, что прерванный на взлете спор продолжать не стоит — в конечном счете он все равно поступил по-своему, а как быть с последствиями его поступка, станет ясно не раньше, чем они вернутся в городок Четвертой. Обернувшись к напарнику, Крау заметил, что Рессел бледен, а пальцы, лежащие на рядах клавиш, едва заметно дрожат.

— Эй, старик, ты на меня в обиде?

— Нет, — глухо ответил Рессел. — Я просто устал и не пойму, отчего я так паршиво себя чувствую.

Линден понимающе кивнул.

— Мы много ходили пешком. Сдается мне, твое колено этому не радо.

Джон, вопреки обыкновению, не стал ни отшучиваться, ни грубить. Его внимание было поглощено довоенной капитанской линейкой, вынутой из кармана, и колонками чисел на мониторе: он по старинке проверял расчеты первого шлюзового перехода, сделанные вычислительным блоком «Громобоя». Надо сказать, за годы работы электроника не ошибалась ни разу, и Линден, всегда считавший привычку капитана блажью, не упускал случая высказаться по этому поводу, однако сегодня предпочел промолчать.

Скорость корабля достигла максимальной величины. Минуту назад «Громобой», послушный рукам Рессела, совершил разворот и лег на заданный курс. В динамике неразборчиво прозвучал голос диспетчера следующей зоны. Линден сообщил в ответ запрошенную информацию и отстегнул ремень.

— Пойду посмотрю, как перенес взлет наш юный приятель.

— Как вернешься, расскажешь, что мы дальше будем с ним делать, — по-прежнему хмуро сказал Рессел.

Ему отчаянно захотелось курить. Чтобы подавить потребность в табачном дыме, удовлетворить которую в ближайшие шесть часов никто из пилотов не мог, он вынул из багажного ящика железную кружку-непроливайку с утяжеленным дном и пачку одноразовых чайных фильтров и включил водонагреватель.

Эта любопытная конструкция располагалась в хозяйственном блоке пилотской кабины и представляла собой точную копию самого корабля, каким тот был в год постройки: сверкающая обшивка, трап с медными ступенями, гордое имя, вычерченное старинной вязью на боку. Под корпусом звездолета скрывался механизм подачи воды из центральной системы обеспечения. Баки, оформленные в виде грузовых контейнеров, были снабжены фильтром и нагревательными элементами. Управлялся агрегат посредством кнопок, вставленных в рамы иллюминаторов. Наконец, место одной из коленчатых опор на уменьшенной копии