Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

Мы свернули на узкую улицу, которая тянулась между невысокими домами, утопающими в палисадниках. С крыш лениво капала дождевая вода. На одном из заборов сидели две вороны, которые с интересом наблюдали за нами черными бусинами глаз, склонив головы. Где-то за открытым окном звякнула посуда, женский голос позвал кого-то к трапезе. В другом дворе сердито гавкнула собака.

— Хорошая девушка, — неожиданно произнёс Морозов.

— Анна Павловна с вами согласна, — ответил я.

Воевода усмехнулся:

— Мастер Губова, похоже, уже мысленно нанимает художника, чтобы вписать ее в семейный портрет.

— Вы утрируете, — усмехнулся я.

— Я? — удивился Морозов. — Никогда не занимался такими глупостями. Я, знаете ли, приличный человек.

Он сказал это так серьёзно, что даже старушка, идущая нам навстречу с корзиной, покосилась на него с явным недоверием. Морозов, заметил это и вежливо кивнул. Старушка не ответила, только ускорила шаг. Видимо, жизненный опыт подсказывал ей, что от мужчин с таким выражением лица лучше держаться подальше. Даже если они вежливы и учтивы.

— Вы видели, как эта женщина смотрела на Ингу, мастер-князь? — продолжил воевода, и я кивнул. — Тогда не спорьте с очевидным.

— Главное, чтобы Роман Победович пережил эту встречу, — заметил я.

— Переживёт, — уверенно ответил воевода. — Губов-младший под защитой отца и Инги.

— Считаете, это поможет?

— Само собой, — произнес Морозов. — Она не станет мешать сыну обрести свое счастье.

Дорога обратно показалась куда короче, и вскоре мы подошли к авто. Владимир Васильевич открыл дверь и сел за руль. Я разместился на переднем сиденье. Воевода завел двигатель, и машина выехало на дорогу.

Я откинулся на спинку сиденья и смотрел в окно. С наступлением дня улицы становились оживлённее. Люди шли по своим делам, кто-то нёс корзину, кто-то ругался у ворот, мальчишка гнал обруч по мокрой мостовой. На углу женщина в синем платке торговалась с мясником. Чуть дальше двое рабочих тащили длинную доску. У булочной толпились детишки.

— Интересно, зачем Молчанов хочет встретиться? — задумчиво пробормотал я, ни к кому не обращаясь.

Морозов выехал с узкой улицы на более широкую дорогу, и машина едва заметно подпрыгнула на стыке мостовой, набирая ход. Колёса мягко шуршали по мокрой дороге, разбрызгивая воду из небольших луж.

— Скоро узнаем, — ответил он. Я кивнул, соглашаясь с его словами:

— Ваша правда. — пробормотал я. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

* * *

— Приехали, мастер-князь.

Голос Морозова вырвал меня из полудремы. Я открыл глаза, глядя на ставший уже знакомым фасад фонда. Вздохнул и произнес:

— Идёмте.

Открыл дверь и вышел из авто. Морозов последовал за мной.

Мы поднялись по ступеням крыльца, воевода потянул на себя тяжелую створку, посторонился, пропуская меня в холл, где нас уже ждал Молчанов. Он стоял у стойки, разговаривая с молодым человеком в тёмном сюртуке, и, судя по выражению лица парнишки, беседа была не из приятных. Молодой человек держал в руках тонкую папку, прижимая её к груди так, будто бумага была способна защитить его от расправы. Но помогало это неважно.

Молчанов говорил негромко и очень спокойно. Но именно от этого его слова, кажется, действовали сильнее любого окрика. А еще парнишка словно был… напуган?

От простой мысли, которая внезапно пришла мне в голову, я замер и едва рот не открыл от удивления. Впрочем, это быстро прошло. Потому что Молчанов, словно почуяв нас, прервал разговор. Повернулся в нашу сторону, и на его губах проступила улыбка.

— Поговорим чуть позже, — произнес он, обращаясь к собеседнику.

Тот поспешно кивнул, и я заметил на его лице нескрываемое облегчение, словно бы неизбежная казнь была отложена на какое-то время:

— Хорошо, мастер, — торопливо произнес он и направился вглубь холла. Директор фонда же подошел к нам:

— Николай Арсентьевич, Владимир Васильевич, — начал он, поравнявшись с нами. — Благодарю, что приехали так быстро. Прошу, идемте.

Директор фонда развернулся и пошел вглубь холла. Мы направились следом за ним. И пока шли к лестнице, я поймал на себе несколько быстрых, настороженных взглядов. И это было… необычно.

— Странная у вас нынче атмосфера, мастер Молчанов, — негромко заметил я, когда мы поднимались по лестнице.

— Просто сегодня тяжелый день, — не оборачиваясь, ответил наш провожатый.

— Такое ощущение, будто к вам едет ревизор, — заметил воевода, который шел рядом со мной.

Молчанов обернулся. На его лице появилась короткая, вымученная улыбка.

— Вы очень наблюдательны, Владимир Васильевич.

— Старость, — невозмутимо ответил Морозов. — И богатый жизненный опыт.

Наш провожатый промолчал. Свернул в нужное крыло, остановился у двери своего кабинета и открыл створку, пропуская нас внутрь:

— Прошу, мастера.

— Благодарю, — ответил я и шагнул в помещение, воевода последовал за мной. Молчанов вошел последним.

Кабинет встретил нас густым полумраком. Под подоконником стоял горшок с невзрачным зелёным растением с узкими листочками на длинном стебле. Оно выглядело так, будто выжило здесь по недоразумению: Мне отчаянно захотелось полить землю водой и вынести цветок туда, где хоть иногда появляется солнце. Но тут растение шевельнулось и повернуло к нам небольшое соцветие, в центре которого мелькнули острые зубы. Я моргнул, но цветок все так же недобро скалился на нас.

— Фу, Федя, — сурово велел Молчанов и виновато пояснил, — Тут ко мне повадилась захаживать наглая мышь. Вот и попросил Федю пожить здесь немного и навести порядок.

— И помогает? — осведомился я.

Цветок возмущенно фыркнул и отвернулся к стене.

— А можно нам такого помощника на время заполучить домой? — уточнил я вполголоса.

— И вам белку не жалко? — усмехнулся Молчанов.

— Неужто… — опешил я.

— Съест, — подтвердил начальник фонда и пожал плечами. — Такие цветочки не оставляют в доме никого меньше кошки. Да и кошка не всегда может ощущать себя в безопасности.

Я уже по-новому взглянул на растение. И на всякий случай решил не поворачиваться к нему спиной.

— Присаживайтесь, — произнес Молчанов, указывая на свободные места.

Мы с Морозовым заняли кресла напротив стола. Хозяин кабинета сел по другую сторону, сцепил пальцы и несколько мгновений молчал, глядя на нас. И отчего-то эта затянувшаяся пауза мне совсем не понравилось.

— Я хотел бы обсудить ваших гостей, — начал директор фонда после паузы.

Я удивленно поднял бровь,