Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

— Хороший чай, — признал я.

— У вас болела голова, — спокойно сказала Инга.

Я поднял на неё взгляд и удивленно уточнил:

— Это так заметно?

Девушка улыбнулась, и в солнечном свете мне показалось, что клыки у нее слегка длинноваты для человека. Впрочем, я прекрасно понимал, что это только мое чутье. А сидевшая рядом Губова видит в сирене очень милую девушку, которая умеет расположить к себе и поддержать беседу.

— Считайте это чутьем, — склонив голову, лукаво ответила она.

Анна Павловна посмотрела на неё почти с восторгом.

— Инга Сергеевна обладает редким умением видеть суть, Николай Арсентьевич, — сочла нужным пояснить она. — Точно подмечать самые мелкие вещи.

Роман Победович расправил плечи так горделиво, будто это он лично научил Ингу видеть эту самую суть и подмечать все. Морозов заметил этот жест и тихо хмыкнул.

— А вы, похоже, уже составили об Инге мнение, — предположил я, глядя на женщину.

Анна Павловна взяла стоявшую на столе чашку и сделала глоток отвара:

— Пока только самое предварительное, — уклончиво ответила она, и от этих слов Роман тут же заметно напрягся.

— И какое? — осторожно уточнил он, глядя на мать.

— Что у тебя наконец-то появился вкус, — вздохнула женщина. — Не знала, что я это скажу, но жизнь здесь и правда пошла тебе на пользу. И ты, наконец, встретил настоящую, живую девушку, которая не чета этим твоим пустым столичным избранницам, к которым ты испытывал интерес, и в которых не было ни грамма ума. И ни грамма фантазии.

Щеки Романа Победовича налились румянцем. Парень открыл было рот, но ничего не сказал. Вместо этого кивнул и сделал глоток отвара.

Инга опустила взгляд на чашку, и мне показалось, что она тоже слегка смутилась. Но держалась она достойно.

— Анна Павловна преувеличивает, — едва слышно произнесла хозяйка дома.

— Моя жена делает это очень редко, — заметил супруг Губовой.

Анна Павловна бросила на мужа короткий взгляд, и он поспешно поправился.

— То есть, почти никогда.

Морозов кашлянул в кулак. Я же сделал вид, что рассматриваю сад. На листьях яблони ещё держались капли недавнего дождя, и когда лёгкий ветер трогал ветви, они срывались вниз и падали в траву почти беззвучно. Пчела лениво кружила над цветами у края дорожки, то подлетая ближе к столу, то снова исчезая среди мяты и мелиссы. И вызванная недавними событиями тревога, начала словно бы понемногу растворяться.

— Вы разбираетесь в травах? — спросил Морозов, чтобы развить беседу. — У вас их много в саду.

— Это просто увлечение. Знаете, некоторые травы после дождя становятся мягче, — проговорила Инга, разламывая пальцами тонкий стебелёк. — Не по свойствам, а скорее по нраву. Полынь, например, лучше брать в сухую погоду. После дождя она будто обижается и от этого теряет резкость. А вот мелисса, наоборот, от влаги раскрывается, лучше передавая аромат и полезные свойства.

— У трав есть нрав? — с интересом уточнил отец Романа.

— У всего есть нрав, — спокойно ответила Инга. — У людей, домов, леса, воды. Травы ничем не хуже.

Анна Павловна слушала её с таким вниманием, что Роман Победович перестал даже пытаться скрывать изумление. Он то смотрел на Ингу, то на мать, и всякий раз на лице его появлялось выражение человека, который наблюдает редкое действо и очень боится его спугнуть.

— В столице травы обычно продают уже сухими, в аптекарских лавках, — сказала Анна Павловна. — В красивых коробочках, с печатями.

— Там от них мало что остаётся, кроме названия, — мягко ответила Инга.

Морозов сидел рядом со мной, держа чашку обеими руками, и смотрел на хозяйку дома с ленивым, но внимательным интересом. Его лицо ничего не выражало, однако я уже достаточно хорошо знал воеводу, чтобы понять: он явно увлечен беседой.

— Вот видите, Роман Победович, — произнёс Морозов, когда Инга ненадолго замолчала, разливая по чашкам свежий чай. — Вы боялись абсолютно зря.

— Возможно, самое страшное просто ещё впереди, — буркнул Губов, быстро смекнув, что воевода его подначивает.

— Роман, — укоризненно произнесла Анна Павловна, и директор заповедника сразу выпрямился.

— Я ничего, матушка. Просто рассуждаю.

— Тебе вредно рассуждать вслух, — заметила Губова. Воевода же довольно усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Сделал глоток отвара и произнес:

— Это лучший чай, который я только пробовал.

Инга опустила взгляд и зарделась:

— Скажете тоже, — смущенно пробормотала она. — Просто травы, которые я составляю в правильной последовательности. Вот и все. Никакого секрета.

Она улыбнулась и развела руки.

Анна Павловна взяла с тарелки пирожок, аккуратно разломила его, попробовав, коротко кивнула.

— А еще, здесь на удивление вкусная выпечка. Столичным сетевым лавкам очень до нее далеко. Хотя, казалось, бы, наши заведения имеют отличительные звезды лучших кулинарных критиков.

Она едва заметно улыбнулась. Причём в этот раз улыбка была почти домашней. Я же поймал себя на том, что начинаю расслабляться. Эта веранда, чай, запах трав, влажный сад после дождя, спокойный голос Инги — всё это действительно действовало лучше лекарств. Даже недавнее заседание и таинственный доброжелатель отступили куда-то на край сознания, словно все это было не сегодня, а когда-то давно. Впрочем, идиллия была недолгой. И прервал ее зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Молчанова. Удивленно поднял бровь:

— Прошу прощения, — сказал я. — Нужно ответить.

Встал из-за стола, вышел из краю веранды и принял вызов.

— У аппарата.

В динамике несколько мгновений шуршало, словно Молчанов прикрывал телефон ладонью или находился не в самом удобном месте для разговора. А затем собеседник произнес:

— Доброе утро, мастер-князь. Поздравляю вас с удачным заседанием совета.

Я усмехнулся, абсолютно не удивившись тому, что директор фонда был уже в курсе событий.

— У вас удивительная скорость получения новостей, — заметил я, отходя чуть дальше, чтобы не мешать разговору за столом.

От беседки доносился негромкий голос Инги и звон чашек. Всё это так резко контрастировало с деловым тоном Молчанова, что я невольно поморщился. Ещё минуту назад мир был устроен странно, но правильно: чай, пирожки, Анна Павловна, неожиданно довольная Ингой. А теперь, судя по звонку, что-то случилось. Потому что директор фонда Завета никогда не звонил