Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

взглядах уже не было прежней наглой уверенности, теперь в них сквозил суеверный холодок. Даже Велдор будто стал чуть осторожнее, словно вдруг осознал, что перед ним не просто высокий хвостатый чужеземец, а тот, кто заглянул за край мира и вернулся.

Король медленно опустил взгляд, потом снова поднял его на Алора уже не с раздражением, а с тем особенным вниманием, каким смотрят на знак, который боятся неправильно истолковать.

— Богиня Луны, говоришь… — протянул Велдор, и голос его звучал теперь тише, без прежней бравады. — И что она тебе сказала?

Алор едва заметно усмехнулся, но тут же спрятал улыбку, чтобы не разрушить хрупкую серьёзность момента.

— Ничего. Она просто смотрела. А когда она смотрит, слов не нужно.

И в этой тишине, наполненной чужим страхом и чужой верой, Алор впервые почувствовал: он не просто выживает. Он начинает играть по правилам этого мира и, возможно, даже понемногу перекраивать их под себя.

Велдор нахмурился, потом вздохнул так тяжело, что корона едва не соскользнула окончательно, казалось, она сама хотела сбежать от всей этой неразберихи. Король махнул рукой, будто отгонял назойливую муху:

— Ладно, разберёмся. То, что потерял память, это даже хорошо. Меньше лишних признаний. А навыки воина имеются? — прищурился он, и в этом взгляде мелькнуло что-то хищное, будто он уже мысленно примерял Алора к какой-то своей, ещё не озвученной задаче.

— Имеются, — коротко бросил Алор и ради эффекта хлестнул хвостом, одновременно напрягая и поигрывая мышцами на груди и руках. Движение вышло резким, звериным, и все невольно вздрогнули.

Советник что-то буркнул себе под нос, стражники синхронно сделали шаг назад, старик в соседней камере хихикнул, а король на мгновение сложил ладошки, восхищённо разглядывая Алора, словно перед ним стоял не пленник, а диковинная статуя из редкого камня. Но тут же спохватился, принял величественный вид и грозно сдвинул брови:

— Проверим твои боевые навыки. Но позже.

— Отойдите от решётки, — внезапно прорычал Алор так резко, что король и стражники сбились в кучу, а советник вжался в плечо Велдора, будто надеялся раствориться в королевской мантии.

— Что?! — гневно приподнял бровь король. — Ты мне приказываешь?

— Я вам советую, — прорычал Алор. В этот момент его глаза сузились, тело напряглось, будто он готовился к прыжку. — Там, над вами. Смотрите наверх.

Все машинально подняли головы — и в ту же секунду с потолка сорвался тяжёлый железный крюк, который когда-то удерживали цепи. Король со свитой мгновенно отпрянули, а крюк просвистел в сантиметре от королевского лица и с оглушительным грохотом врезался в каменный пол, выбив сноп искр.

Король побледнел, советник закатил глаза, стражники рухнули на колени, уткнувшись лбами в пол так усердно, что, казалось, пытались продавить камень.

— Ты… ты знал, — выдохнул Велдор, глядя на Алора так, будто видел его впервые.

— Я слышал, как металл скрипел последние три дня, — пожал плечами Алор, словно речь шла о капающем кране, а не о смертельной угрозе. — Предупреждал стражников. Они сказали, что это «не их забота». Мол, если упадёт значит, так боги велели.

Велдор медленно опустил взгляд на покорёженный крюк, потом снова посмотрел на Алора. Этот чужеземец, которого он ещё минуту назад разглядывал с презрительным любопытством, заметил то, чего не заметили ни его стражи, ни советник. Он увидел опасность там, где остальные видели просто старую железяку.

Король снова перевёл взгляд с крюка на Алора и обратно. В его голове, казалось, крутились шестерёнки, складывая кусочки в новую картину.

— Ты знал, что он упадёт, — медленно произнёс Велдор, глядя на Алора уже не как на пленника, а как на нечто неожиданное и ценное.

— Знал, — кивнул Алор. — И говорил. Но меня тут не слушают. Наверное, считают, что хвостатые чужеземцы по определению не могут разбираться в строительной безопасности.

Стражники ещё ниже прижались лбами к полу, будто хотели стать частью фундамента.

Советник наконец обрёл дар речи:

— Ваше Величество, это ничего не значит! — выпалил он. — Он чужеземец, он опасен, он…

— Он заметил угрозу, которую не заметили мои стражи, — перебил его Велдор, и в голосе его прозвучала непривычная твёрдость. — Он услышал то, что никто не услышал. И предупредил. Стражников наказать! Пусть неделю метут двор, вдруг среди мусора найдут свою внимательность.

— Он рихтэн, — повторил советник уже тише, будто сам понимал, что его слова звучат слабо и неубедительно. — Он не знает наших обычаев. Он…

— Зато он знает, как звучит ржавеющий металл, — отрезал Велдор. — А это, возможно, важнее всех обычаев вместе взятых. Особенно когда речь идёт о том, чтобы не получить крюком по короне — в прямом смысле.

Он подошёл ближе к решётке и посмотрел на Алора долго, внимательно, будто пытался разглядеть в нём не пленника, а того, кто способен встать между его королевством и бедой.

— Ты хочешь жить? — спросил Его Величество прямо, глядя на Алора так сурово, будто от ответа зависела судьба всего королевства, а заодно и положение его короны, которая в этот момент снова норовила съехать на ухо.

Алор чуть приподнял голову, скользнул взглядом по этой самой короне, сдержал лёгкую усмешку и ответил без колебаний:

— Хочу. Но не любой ценой. Если в качестве спасения мне предложат, скажем, примерить эту вашу корону и торжественно объявить себя наследником престола — я, пожалуй, выберу плен. У меня и так хвост слишком заметный, чтобы ещё и сияющую штуку на голову надевать.

Велдор на секунду замер от такой наглости, будто мысленно примерил эту картину и сразу же решил, что она ему категорически не нравится. Потом кивнул так, словно именно этого честного, слегка дерзкого ответа он и ждал, чтобы окончательно решить: перед ним не трус и не безумец, а кто-то, с кем можно разговаривать.

— Что ж, — пробормотал король себе под нос, — дикий не дикий рихтэн, но в хозяйстве пригодится.

Он повернулся и величественно вышел, настолько величественно, насколько позволяла слегка перекошенная корона, которую он по привычке поправил уже на ходу, будто это был жест особой государственной важности.

Алор смотрел ему вслед, пока тяжёлые двери не закрылись с глухим стуком. И тут из тёмного угла соседней камеры, где старик всё так же цеплялся руками за прутья решётки, донёсся хриплый шёпот:

— Повезло тебе, парень. Жив будешь. Хотя, честно говоря, я бы на твоём месте ещё подумал. С нашим королём «жить» — это иногда почти то же самое, что «участвовать в параде в разгар осады». Ты правда видел богиню?

Алор промолчал. Он не собирался ни подтверждать, ни опровергать, пусть легенда живёт сама по себе, обрастает слухами, становится чем-то большим, чем