"Л" значит Лили. Часть II - otium

когда их магия была еще слаба. Наверное, она заразилась от Северуса, а Эмма... Эмма от нее — больше не от кого. Когда они вместе лежали в Мунго... да, точно, у нее как раз страшно болела голова, и все решили, что из-за Дара, а это, выходит, была темная скверна.

Хорошо, что на Эмме эта цепочка закончилась — ее лечили от исчезательной болезни, целители боялись заразиться и принимали меры предосторожности. Страшно подумать, что было бы, если бы кто-то из них наплевал на защитные чары и разнес эту гадость по всей больнице! Как же им, оказывается, повезло!

Северус потянулся за кусочком багета, и она тоже вспомнила о еде и наконец попробовала мидии. О, да тут и впрямь прекрасно готовят! Нежные, сочные, томатный соус выше всяких похвал, и это сочетание приправ... чеснок и тимьян, да? Вроде и просто, а в руках умелого повара — такая же магия, как ингредиенты в руках зельевара.

— Знаешь, ты прав, мидии тут очень вкусные, — вслух сказала она — и на его губах расцвела улыбка. Зажглась, как папоротников цвет, и мгновенно преобразила все его лицо: смягчила жесткое выражение, лучистыми отблесками тронула глаза...

Лили улыбнулась ему в ответ и выковырнула из раковины еще одну мидию.

* * *

Ей снилось, что они играют на заднем дворе — она и девочка лет шести с тугими черными косичками и выпавшим передним зубом. Лили незаметно щелкнула пальцами, заставляя взлететь воздушного змея... Он уходил вверх кругами, все выше и выше, размахивая длинным веревочным хвостом, ярко-полосатый на фоне низких облаков, и девочка запрокинула голову к небу, захлопала в ладоши...

...и вдруг застонала — длинно и протяжно, словно от боли.

Лили рывком села на кровати. Еще не успев проморгаться, зашарила по тумбочке, запуталась в одеяле и рукавах ночнушки и сшибла на пол пустой стакан — он мягко покатился по ковру, и лишь тогда пальцы нащупали знакомую рукоять.

На палочке вспыхнул ровный огонек Люмоса. Стон повторился — Северус лежал на спине, и по его застывшему, бледному лицу пробегали мелкие судороги. Одна за другой, как рябь по воде... Сомкнутые веки трепетали, рот кривился, в тусклом свете белели оскаленные зубы — ему же приснился кошмар, надо его разбудить... Но тут он заговорил, и у нее в руке дрогнула палочка.

— Это не я, клянусь... Я его не убивал — он сам умер, — еле слышно сказал Северус.

Глава 18

Утром он так и не вспомнил, что ему снилось — умылся, оделся, поцеловал ее и был таков. И не пришел ночевать, но зато прислал очередное воспоминание. О Регулусе Блэке — похоже, тот и на рождественских каникулах продолжал дополнительно заниматься зельями.

Думосбор показал Северусову лабораторию, но на этот раз нормально освещенную: повсюду стояли шандалы со свечами, и под потолком плавал стеклянный шар наподобие тех, что были в Мунго. На разделочной стойке выстроились в ряд пузырьки и склянки с ингредиентами, а в латунном котле настаивалось какое-то зелье. Над крышкой парил маленький таймер, похожий на серебряного Шалтая-Болтая с крылышками.

Северус за большим столом перебирал златоглазок. Сушеные насекомые тонким слоем покрывали столешницу, сбоку выпячивал рожки шандал на три свечи и сверкала стеклянным боком пустая банка.

На высоком табурете напротив сидел Регулус и сосредоточенно перетирал что-то в ступке маленьким фарфоровым пестиком.

— ...наверное, что ты оказался не Блэком? Представляю, как ты был разочарован...

Порошок в ступке громко хрустнул, и Северус вскинул голову:

— Осторожно — если туда попадет хоть крошка...

— Знаю-знаю, — Регулус взмахнул пестиком, словно волшебной палочкой. — Это трудно пережить, да?

Северус бросил на него скептический взгляд, но ничего не сказал, только снова склонился над златоглазками. Манжеты на его запястьях были слегка отвернуты, длинные пальцы ловко выбирали заплесневевших насекомых.

Но Регулус, кажется, даже не заметил его молчания.

— Если бы эти слухи оказались правдой, я бы всем рассказывал, что ты мой кузен, — мечтательно протянул он, сдувая с носа прядь волос. Таких же смолянисто-черных, как у Северуса — Лили покачала головой, только сейчас заметив сходство. — Кузен — это близкий родственник... я бы хотел, чтобы ты оказался моим родственником. Ты не дерешься, как Сириус, и не язвишь, как Белла... и вообще, ты меня слушаешь. «Кузен Северус» — по-моему, очень неплохо звучит...

Северус уставился на него, как на сошедшее с ума привидение. И выронил испорченную златоглазку — почерневшее тельце упало обратно на стол.

— Знаешь, — на его лице сменилась целая гамма эмоций, — давай ты все-таки не будешь называть меня кузеном.

Регулус бросил на него короткий взгляд и тяжело вздохнул:

— Да, ты прав. Мама этого не одобрит...

И снова взялся за пестик и принялся энергично растирать ингредиенты. Зернистый порошок шуршал и поскрипывал.

Северус покосился на него — затем на таймер, взмахом палочки уничтожил испорченных златоглазок, а остальных сгреб в банку. И поднялся из-за стола, но тут Регулуса осенила идея. Он замер, склонившись над ступкой, а потом резко выпрямился, и его глаза просияли.

— Я знаю, как тебя вознаградить! — провозгласил он, воздевая пестик, точно императорский скипетр. К белому фарфору прилипли крупицы серого порошка. — Я составлю тебе протекцию! В смысле, похлопочу за тебя перед Темным Лордом...

Что? Да он с ума сошел! Но Северус, похоже, думал так же — он вздрогнул и сжал в кулаке черпак, словно едва сдерживался, чтобы не засветить им в лоб этому придурку. Латунная крышка в его руке звякнула о край котла, от зелья к закопченному потолку повалили клубы пара. Таймер покачнулся и забил крылышками, отлетая в сторону, и его полированная поверхность запотела от влаги.

— Он мне точно не откажет, — ничего не замечая, продолжал Регулус. — А ты получишь шанс на бессмертие, и твоя мама... хоть она и не Блэк, но все равно из старинной чистокровной семьи! В новом обществе она сможет занять подобающее место и не пачкаться больше о магглов! Ты вытащишь ее из этой маггловской дыры, и она сразу выздоровеет!

Свечные отблески мягко озаряли его растрепанные черные волосы и пылающие щеки. Он так воодушевленно размахивал пестиком, что едва не заехал им себе в глаз, и фарфоровая ступка опасно балансировала у него на коленях.

— Да, из этой дыры я ее точно вытащу, — отворачиваясь, сказал Северус, и его голос звучал задумчиво и мягко, но