"Л" значит Лили. Часть II - otium

— Так ты поэтому хочешь уехать во Францию? — шепотом спросила она, и Северус распахнул глаза. — Потому что боишься, что иначе они тебя втянут в свои преступления? Они тебе что-то сказали, да? Кто-то... кто-то могущественный, вроде Малфоя?

Его взгляд плыл, черным шелком трепетали ресницы... В дверном проеме темнела прихожая — нагромождением ступеней вздымалась лестница, и рядом с ней отсвечивала лаком полоса перил.

— Не Малфой — газеты... последние статьи в «Пророке», — таким же шепотом откликнулся Северус, и она то ли засмеялась, то ли всхлипнула.

— Боже, Сев... Если бы я знала, что все так просто, то читала бы их тебе с утра до ночи и с ночи до утра.

От облегчения кружилась голова и подкашивались ноги. Мир расплывался, как будто перед глазами дрожало блестящее стекло. Она сморгнула набежавшие слезы — и услышала за спиной хриплый кашель. Развернулась, нащупывая в кармане палочку... но нет, это была кукушка. Всего лишь кукушка...

Птичка в последний раз дернула хвостом, сложила деревянные крылья и вернулась обратно в часы. Под циферблатом гипнотически раскачивался маятник, а стрелки показывали... что, уже половина? Ушки мои, усики...

— Ладно, я поняла, — сказала Лили, отступая на шаг. — Я постараюсь договориться на работе, чтобы уехать как можно раньше. В крайнем случае, буду им слать расчеты с совой... В общем, что-нибудь да придумаю.

И, шмыгнув носом, улыбнулась сквозь слезы. Внутри все звенело и пело, и сердце билось в груди горячими неровными толчками — теперь все будет хорошо, теперь все точно будет хорошо! Он не только нашел работу — наконец-то! — но и решил уехать, чтобы порвать с прошлым и теми людьми, которые тянули его на дно... И позвал ее с собой. Интересно, можно ли жить во Франции, но продолжать работать в Отделе тайн? Надо поговорить с Эдди — Пьер же как-то решил эту проблему...

Она отправила халат на место в ванную, а гладильную доску с утюгом в большую кладовку под лестницей. И прикрыла глаза, представляя фонтан в министерском атриуме.

И, проваливаясь в давящую черноту аппарации, еще успела услышать далекий и какой-то потерянный голос Северуса:

— Лили... Кажется, я продал не ту информацию не тому человеку.

* * *

Чертов лифт никак не желал приезжать, и двадцать минут опоздания грозили вот-вот превратиться в двадцать пять. Кроме нее, на площадке никого не было — только у золотой решетки стоял дежурный, и его недоверчивый взгляд иголкой колол спину. Похоже, он опасался, что сейчас она либо закатит скандал, либо разнесет половину Министерства... и не то чтобы совсем ошибался.

После признания Северуса она вернулась домой — сразу же, как схлынула дурнота аппарации. Но там уже никого не было, только стояла на столе позабытая чашка с чаем. Зашипев, Лили шваркнула ее об пол — над плинтусом расплылось мокрое пятно, по бежевой плитке разлетелись осколки... Этот гад сбежал! Просто взял и сбежал! Нарочно подгадал момент, чтобы за день она успела остыть, и заныкался в свое змеиное логово. А она тут мучайся и гадай, что он имел в виду и какую информацию продал. Рецепт какого-то зелья? Или врачебную тайну кого-то из его пациентов? И Упивающиеся ею воспользовались, и так он понял, что они злодеи?

Ох, Северус, Северус, что же ты наделал... В сердцах она пнула стену, и дежурный у решетки взял палочку наизготовку, но тут наверху противно задребезжала кабина. Ну ничего, еще не все потеряно. Надо взять себя в руки, а потом поговорить с Эдди — и этим его другом, Фрэнком Лонгботтомом. Не называя имен, конечно, просто... прощупать почву. Северус сам сказал, что его обманули и использовали, должно же это как-то учитываться! Может, авроры разрешат ему дать показания против настоящих преступников, и тогда его отпустят? Потому что если нет, и он попадет в Азкабан... Она шмыгнула носом, но тут же выпрямилась и постаралась взять себя в руки. Не время расклеиваться, Лили, лифт уже приехал.

Она вошла в кабину, с силой хлопнула по кнопке — и едва успела посторониться, когда между закрывающимися дверями прошмыгнула невысокая фигура в темном плаще с аврорскими нашивками. Из-под капюшона торчал кончик носа, выпячивался вперед подбородок, и над ним угадывались очертания пухлой щеки...

— Привет, Питер, — Лили выдавила слабую улыбку.

— Привет-привет, — его голос звучал дружелюбно, но цепкие, внимательные глазки словно ощупывали ее со всех сторон. Она испугалась, что сейчас он что-то спросит и придется отвечать, но в этот момент кабина остановилась, и металлический голос объявил Отдел тайн.

Петтигрю первым вышел из лифта и, не оглядываясь, быстро зашагал по коридору. Лили последовала за ним — неужели у него тут какие-то дела? — но, к счастью, он свернул на лестницу, ведущую на нижние уровни, и напряжение немного отпустило.

Ну как — отпустило... Сердце все еще прыгало вверх-вниз, и живот крутило и дергало. Как будто внутри проворачивался черпак, медленно мешая то по часовой, то против часовой стрелки.

Коридор закончился, и Лили шагнула в черную комнату. Неподвижную, холодную — половина светильников почему-то не горела, и сумрак скрадывал и размывал очертания дверей. Казалось, ее со всех сторон окружают поставленные на попа крышки гробов. По спине забегали мурашки, на шее проступил ледяной пот — ну все, хватит! Сколько можно себя накручивать? Северусу нужна помощь, а не твои дурацкие ламентации!

Сжав руки в кулаки, она пересекла фойе. Стук каблуков мерным эхом отдавался в тишине, и в черном мраморе пола плыли слабые светлые точки. Дверь лаборатории распахнулась сама — Лили остановилась на пороге и позвала:

— Эдди! Прости, что опоздала, но...

И осеклась на полуслове — потому что его массивное дубовое кресло было развернуто к двери, он сидел на нем, откинув голову на высокую резную спинку, и его правая рука расслабленно свисала с подлокотника.

Она попятилась. Его можно было бы принять за спящего... вытянутые ноги, и золотистые волосы разметались по дубовым завитушкам... только этот неестественно задранный подбородок. И неподвижная рука. И палочка — на полу. У ножки кресла...

Взгляд невольно метнулся в сторону — все было таким выпуклым, таким небывало ярким, словно вспышками врезалось в сетчатку... мерцающая зелень аквариума — уже собранного, и белизна слепков на дне... а чуть левее еще один стол, и Руби. Она развалилась на нем как-то неровно, боком, прямо на стопке записей, и