Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

А потому толпа сгорала от любопытства: кто осмелился настолько разгневать Сына Неба, что тот повелел казнить преступника сразу после свадьбы наследника престола?

Голос стражника пронесся над притихшей площадью:

– Во исполнение воли Небес и по указу Сына Неба – императора, сие есть справедливое воздаяние преступнику Люй Яо, приговоренному к смертной казни через рассечение надвое за предательство самого Сына Неба, за измену государству и за сговор с демонами из Туманных земель с целью узурпации трона дракона!

На оживленной площади воцарилась тишина, а через какое-то время люди начали переглядываться и перешептываться. Никто не мог понять, кто такой Люй Яо и почему его казнят подобным образом.

– Узурпация? – нахмурился взрослый мужчина, потягивая недопитое вино из бутыли.

– Это, случайно, не наставник наследного принца Ю Вэйюаня, что вчера женился? – с толикой сомнения прошептала женщина.

– Если это так. – Стерев с влажных губ остатки алкоголя, мужчина кивнул ей: – Кажется, так оно и есть. Неужто сын против живого отца меч вздумал поднять?

– Я всегда знала, что этот ребенок не принесет ничего хорошего нашему государству. Сплошные несчастья от этого принца. Лучше бы наследником провозгласили старшего из детей. Вот Ю Байху никогда бы не осмелился на подобный поступок. Он самый достойный из всех.

Мужчина буркнул, когда женщина закончила говорить:

– В любом случае не наше дело. – Он прочистил горло и, вытянув бутыль, закричал во все горло: – Да здравствует император! Будут годы его правления долгими и беспечными! Слава Сыну Неба!

Остальные подхватили его крик, и вскоре толпа начала провозглашать Сына Неба и его решение. Кто такой Люй Яо для них – никто. Пустое место! Его имя останется в памяти единиц, и то как предателя. Его будут обсуждать еще какое-то время, проклиная и ненавидя, а после – забудут.

Толпа снова стихла, когда для исполнения приговора вывели сразу двух заключенных, закованных в кандалы. В отличие от первого, который выглядел худо, ибо его тело покрывали синяки от побоев и запекшаяся кровь, второй, что постарше, не был сильно избит. Ханьфу старого лекаря лишь извалялось в пыли и грязи из-за пребывания в темнице. Его выражение лица было спокойным и даже можно было сказать умиротворенным, пока он не разглядел в толпе знакомого ребенка, невозмутимо торгующегося с продавцом целебных трав у прилавка.

– Одна медная монета за эти грибы? – с недовольством цокнул языком продавец. – Маловато будет.

И Чан снова внимательно осмотрел товар, не замечая суету вокруг себя, затем спокойно ответил:

– Сейчас не сезон, это верно. Но вы их плохо хранили. Половина уже испорчена. Все равно вряд ли кто-то, кроме меня, их купит. Так что не просите больше.

Продавец стиснул зубы. Этот мальчишка был его постоянным клиентом – упрямым и расчетливым. Особенно когда дело касалось некачественного товара, и продавец это знал.

– Ладно, забирай. – Он неохотно протянул грибы И Чану и, сунув монету в карман, буркнул: – Тут, говорят, людей казнить собираются. Не останешься поглядеть?

– Нет желания, – тихо пробормотал И Чан, поворачиваясь спиной. – Мне пора. Не хочу, чтобы, когда учитель вернется, меня не было дома.

– А где твой учитель? Никогда не слышал, чтобы старик Цзянь покидал Императорские стены.

– У него нашлась работа. Но он должен скоро вернуться.

И Чан почтительно поклонился и уже собирался уходить, как продавец испуганно воскликнул:

– Святые небожители, а это не сам лекарь Цзянь, о котором мы с тобой говорим?

И Чан обернулся. На лице продавца целебных трав отразилась странная смесь – удивление, смешанное со страхом.

Мальчик невольно скользнул взглядом в том же направлении… и застыл. Он увидел то, чего видеть не должен был.

– Учитель, – слетело с языка И Чана. Он сделал нерешительный шаг вперед, а после того, как несколько раз моргнул и убедился в том, что зрение его не подводило, ринулся пробираться через толпу к сцене. – Учитель.

Сердце Цзянь Чжуна упало. Его взгляд, прежде спокойный, стал влажным, и вскоре по его щекам покатились слезы.

В то же время два стражника подошли к Цзянь Чжуну, вынудив старика опуститься на колени, пока зачитывают его приговор:

– Во исполнение воли Небес и по указу Сына Неба, императора, сие есть справедливое воздаяние преступнику Цзянь Чжуну, приговоренному к смертной казни через удушение, за измену государству и за соучастие в сговоре с наказуемым Люй Яо.

Во время оглашения приговора все затаили дыхание, внимательно слушая голос Сына Неба, в то время как из толпы доносился детский крик:

– Мой учитель ни в чем не виноват! Мой учитель не виноват! Это неправда! Отпустите его. Кто-то подставил его. Учитель…

И Чан округлил глаза, когда его схватили за руку. Это был Ши Тао.

– Почему ты здесь?

И Чан продолжил рваться вперед, видя, как стражники готовят веревку. Он отдернул руку Ши Тао. Грибы, которые он только что купил, упали и рассыпались. И Чан продолжал кричать:

– Учитель! Нет!

Плечи Цзянь Чжуна дрожали. Он был готов к смерти, но он думал, что люди, попросившие его принять смертный приговор рядом с Люй Яо, не позволят мальчику видеть его кончину.

– Его не должно было быть здесь! Вы же обещали мне, – тихо прошептал лекарь Цзянь. – Почему? Вы же должны были сдержать слово.

Цзянь Чжун много лет ходил по лезвию ножа. Он знал, что срок, отведенный ему, слишком затянулся. Рано или поздно от него избавятся. Но ученик, ставший ему названым сыном, не был виноват в его грехах. За возможность обеспечить мальчику хорошее учение и мирную жизнь Цзянь Чжун, не колеблясь, согласился расстаться со своим существованием на глазах у граждан Чжиюнхая как соучастник в сговоре против императора. Изначально он даже не знал, что приговоренным преступником будет сам учитель наследного принца Люй Яо, однако вспоминая его расспросы по поводу истинной причины смерти покинувшей бренный мир императрицы Ван Су, он даже не удивился, что, возможно, этот человек что-то нарыл против семьи Ю. Но в этом Цзянь Чжун ошибся. Люй Яо ничего не знал, но догадывался, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Мужчина застыл, наблюдая, как его ученик, заменивший ему семью, надрывает горло, крича о его невиновности. Его седые пряди развевались по ветру, щекоча лицо. Бледные губы дрожали, а сердце болезненно сжималось в груди.

– Ты не должен быть здесь, мой мальчик. Уходи. Не смотри.

Стоявший позади него Люй Яо усмехнулся, видя, как на шею старого лекаря двое молодых стражников надевают петлю, чтобы приступить к совершению приговора.

– Продолжай