«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

class="p1">Ещё очередь.

Пули ударили в кирпич рядом с рукой.

Пришлось отпустить автомат и работать обеими руками.

Вытащили.

На войне погибший человек продолжал занимать место, весить и мешать движению. Смерть не делала его легче.

Гранатчик подал РГД.

Я поднял руку через пролом, не высовывая голову, и бросил в направлении выстрелов.

Граната ударилась о что-то металлическое.

Откатилась.

Взрыв.

Сразу полез.

Сверху было почти темно.

Окна заложены мебелью и кирпичом. Свет входил через щели.

Немец лежал за перевёрнутым столом.

Жив.

Пытался поднять автомат.

Я дал короткую очередь.

Второй стрелок находился за дверью справа.

Он выстрелил.

Пуля прошла над плечом.

Я упал на бок.

Ответил по дверному проёму.

Не попал.

Но заставил его отойти.

Гранатчик выбрался следом и занял левый сектор.

Третий боец остался у пролома, прикрывая тыл.

Из коридора пришёл крик.

Немцы поняли, что мы наверху.

Бойко усилил огонь на лестнице.

Куке пошёл через наклонный проход.

Мы оказались в одной квартире с трёх сторон.

Это было опасно не только для немцев.

— Свои справа! — крикнул я.

Ответа не услышал.

Повторил.

Из-за стены донеслось:

— Куке!

Значит, он уже близко.

В коридор бросили немецкую гранату.

Она взорвалась между нашими направлениями.

Стена удержала осколки.

Я вошёл в следующую комнату.

Кровать стояла на боку.

За ней — немецкий солдат.

Он не стрелял.

Держал гранату без чеки.

Увидел меня.

Поднял руку.

Расстояние было слишком маленьким.

Я выстрелил в грудь.

Он упал, но гранату не выпустил.

Рука зажалась под телом.

Взрыв должен был произойти через секунды.

Я отступил к стене и крикнул:

— Граната!

Боец позади прижался к косяку.

Взрыв поднял кровать.

Осколки прошли по потолку и стенам.

Тело немца приняло часть.

В ушах стало пусто.

Только звон.

Я увидел Куке в противоположной двери.

Он что-то кричал.

Не слышал.

Показал рукой: коридор.

Он понял.

Мы пошли навстречу лестнице.

Немцы начали отходить в западную часть здания.

Один бросил дымовую гранату.

Коридор заполнился белым дымом.

Видимость исчезла.

Стрелять по движению было нельзя. Наши заходили с разных сторон.

Я прижал ладонь к стене и пошёл вдоль неё.

Дверь.

Проём.

Угол.

На полу лежала винтовка.

Рядом человек.

Форму не разобрать.

Он застонал по-русски.

Наш.

Ранен в живот.

— Лежи.

— Немец там…

Показал дальше.

Я услышал дыхание.

Не своё.

Слева.

Резко повернулся.

Слишком резко.

Коридор раздвоился.

Немец появился между двумя дверями. Один силуэт настоящий, другой создан контузией.

Выстрелил в середину.

Промахнулся.

Немец бросился на меня с сапёрной лопаткой.

Удар прошёл сверху.

Я закрылся автоматом.

Лезвие ударило в деревянный приклад и застряло.

Немец потянул.

Я отпустил оружие, шагнул вперёд и ударил его локтем в лицо.

Он отшатнулся.

Не упал.

Размахнулся снова.

Я вошёл ближе, перехватил предплечье и прижал его к стене.

Он ударил головой.

Попал в скулу.

Перед глазами вспыхнуло.

Немец вырвался.

Куке появился из дыма.

Стрелять не мог — мы были слишком близко.

Ударил противника прикладом в колено.

Немец согнулся.

Я вырвал лопатку и ударил рукоятью в висок.

Он упал.

Не проверял, жив ли.

Поднял автомат.

— Дальше!

Раненого вытащили вниз.

Немцы отступили к дальнему крылу.

Там была разрушена лестница, но существовал переход в соседний дом через дыру в стене.

Они ушли.

Преследовать не стали.

Достаточно было вернуть этаж.

Бежать за ними в незнакомое здание означало войти в подготовленный огонь.

Отбить комнату было задачей.

Преследовать отступающих через чужой двор — желанием.

Командир не имел права путать одно с другим.

Мы укрепили проход.

Поставили пулемёт.

Разнесли гранаты.

Проверили комнаты.

Чердак.

Подвал.

Крышу.

Вторые выходы.

На этот раз проверили всё.

Боец без переднего зуба нашёл в углу недокуренную немецкую сигарету.

Поднял.

— Моя, наверное.

— Почему твоя?

— Они наши выкурили. Значит, эта по обмену.

Он сунул её за ухо.

На полу стояло пустое немецкое канче.

Вода выпита.

Человек, который пил её, лежал у перехода в соседний дом.

Я не знал, он ли говорил со мной через потолок.

Возможно.

Возможно, тот ушёл.

Война не обязана была сообщать, кого именно ты убил.

Первый день дом выдержал.

К вечеру немцы начали его пристреливать.

Сначала миномётами.

Мины ложились во двор, на крышу, за домом.

Потом подключилось орудие.

Снаряды били по верхнему этажу.

Не быстро.

Методично.

Первое попадание выбило угол комнаты, где утром стоял пулемёт.

Мы уже перенесли его.

Второе разрушило часть западной лестницы.

Третье пробило наружную стену и разорвалось внутри.

Двое погибли.

Четверо были ранены.

Дом не рухнул.

Только стал меньше.

Ночью принесли воду и боеприпасы.

Путь от Волги проходил через дворы, подвалы и проломы. Носильщики не выходили на улицы, если существовала любая другая возможность.

Вода приходила в вёдрах, чайниках, бутылках и флягах.

Часть проливалась.

Часть выпивали раненые.

Часть уходила в кожухи пулемётов.

Людям оставалось то, что не успевали забрать оружие и кровь.

Провод работал несколько минут.

Потом обрывался.

Связисты шли чинить.

Один возвращался.

Другой нет.

К утру второго дня мы знали дом не по комнатам, а по тому, откуда можно стрелять, где лежат раненые и какая стена ещё держит перекрытие.

Спальня стала пулемётной.

Кухня — перевязочной.

Подвал — резервом.

Кладовая — ходом сообщения.

Входная дверь перестала быть входом.

Её заложили кирпичом.

Входили через пролом в стене.

Днём немцы снова атаковали.

На этот раз не через лестницу.

Они давили огнём с дома напротив. Пулемёт бил по нашим окнам. Автоматы стреляли по верхнему этажу. Миномёты накрывали двор.

Слишком много шума спереди.

Значит, входить собирались сзади.

Я отправил Куке в подвал.

Он обнаружил немецкую группу у прохода, через который ночью выводили гражданских.

Шесть или семь человек.

Шли вдоль стены, прижимаясь к кирпичу.

Наш пулемёт молчал до последнего.

Разчёт стоял в полуподвале и держал узкий сектор двора. За два дня ни разу не стрелял.

Пулемётчик уже решил, что о нём забыли.

Не забыли.

Каждое оружие имело своё время.

Когда немцы вошли в сектор, «Максим» дал короткую очередь.

Люди упали.

Оставшиеся бросились к пролому.

Там их встретил Куке.

Граната.

Выстрелы.

Двое всё же проникли в подвал.

Один добрался до лестницы.

Мы остановили их у санитарного места.

Рядом лежали раненые.

Стрелять длинными очередями было нельзя.

Я встретил первого у двери.

Он бросил гранату внутрь.

Санитар схватил её и попытался выбросить.

Не успевал.

Я ударил гранату сапогом обратно в коридор.

Взрыв произошёл за стеной.

Осколок ранил немца, который её бросил.

Второй прошёл через дым.

Стрелял из автомата.

Пули ударили в потолок и стену.

Я дал очередь снизу вверх.

Он упал в дверном