Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

по которой нас гнали. Земля, в которую втаптывали наши имена, — громко, уверенно, с наслаждением ответил ему хор голосов настоящих Мастеров и тех, кто ими лишь притворялся. — Земля, что выпила кровь Первых братьев, кровь наших старших, наших младших, наших учителей и наших братьев. Эта земля — наша могила, и мы шестьдесят лет лежали в ней живыми.

— Аха-ха-ха! — расхохотался кто-то на стене. — Вы это слышали? Слышали?

— Что? — неверяще переспросил Брадеурт со стены под хохот гостей Эрзум. — Вы, видимо, хотите сегодня умереть?

Шандол, не поднимая головы, не отвечая на крики со стены, спросил у собратьев:

— Что вы видели все эти годы?

— Тень. Только тень. Нам сказали — это всё, что нам осталось. — Брадеурт поджал губы, кивнул, одобряя возврат к обычной речёвке, но тут хор голосов Братьев резко выдохнул: — Нам солгали.

— В чём ложь? — быстро спросил Шандол.

— В том, что у тени, как и у человека, есть мечта.

— Какая?

— Мечта у всякой тени только одна — дотянуться до солнца. Дотянуться до неба.

Я гляжу и вижу. Как каждый из братьев медленно поворачивает ладонь — ту самую, сжимающую меч-дао, — и кривая тень дао превращается в узкую ровную тень меча-цзяня.

— Что у вас в руке⁈ — кричит Шандол, срывая горло.

— Тень. Шестьдесят лет — только тень. Сегодня тень становится сталью. Меч остаётся мечом, как ты его ни ломай и ни криви.

— Куда вы смотрите?

Все Братья поднимают головы, запрокидывают лица вверх и громко отвечают:

— В небо. В то самое небо, чьё имя нам запретили помнить, — и которое мы не забыли ни на один полдень. Мы смотрели в землю, чтобы запомнить каждого, кто в ней лежит. Мы запомнили всех.

Я, Чистые, даже сами Братья, вызвавшиеся идти в этом отряде, думали, что до этой фразы не дойдёт, что Эрзум раньше прикажут заткнуть их, обрушат на них технику или сделают хоть что-то. Но нет. Эрзумцы смотрят, глазеют, смеются, переговариваются, обсуждая, что эти каменные, похоже, всё же сошли с ума. И Шандол продолжает с наслаждением говорить то, что все эти шестьдесят лет, со времён Первых братьев, они могли произносить только шёпотом и только в тайне.

— Кто вы? — спрашивает он, глядя в Небо.

И получает ответ:

— Мы верные.

— Кто вы? — спрашивает он снова.

— Мы — не камень. Камнем нас назвали те, кому удобно ходить.

— Тогда кто же вы? — спрашивает в третий раз Шандол.

И ответ звучит рёвом десятков голосов:

— Мы — Орден Небесного Меча! Нас можно было унижать, убивать и клеймить! Но что это против нашей верности? Верности павшим и Первым братьям? Имя не отнять у тех, кто носит его внутри!

— Что вы обещаете⁈

— Поднять голову. Сегодня мы поднимаем голову, и наша тень впервые за шестьдесят лет дотягивается до тех, кто стоял над нами.

— Полдень!

— Полдень — это время солнца. Это время неба. Это время мести. Это время верности.

— Эрзум?

— Эрзум должны умереть!

Брадеурт цедит со злобой:

— Если кто сегодня и умрёт, так это только вы.

Но он опоздал. Он ошибается. Он смотрит не туда. Ему нужно смотреть не со стены на пыль, осмелившуюся поднять головы, открыть рты и вроде как опозорить Эрзум перед гостями. Нет. Им всем нужно смотреть не туда. Сигнал прозвучал уже трижды, если на то пошло. Но, похоже, Райгвару тоже было интересно, чем же закончится сцена у ворот, а кто-то ещё жаловался, что мы сошли с ума со своим представлением.

В следующий миг мы все начали действовать.

— Эрзум должны умереть! — пронёсся по крепости рык Пересмешника.

Слева на столах гостей, там, где должен был быть Райгвар, вскочил на ноги эрзумец в богатых одеяниях, зарычал, ударил духовной силой и стихией, сбивая с ног, раня, калеча всех, кто оказался рядом, вскинул руку и рухнул, как подрубленное дерево.

— Эрзум должны умереть! — снова заорали из-под стен крепости, только сейчас это вопили не израненные, истощённые долгой битвой и бегством Мастера, а Властелины, которые ждали этого долгие годы.

Я не стал ничего кричать, я лишь мысленно произнёс:

— Приказываю.

Серебряная надпись передо мной сменилась, ответила мне:

«Подтверждаете закрытие и запечатывание портала?»

Злясь, я рыкнул:

— Да!

«Подтверждено».

Портал за моей спиной схлопнулся, свернулся сам в себя между шестёркой стражников. И теперь его было не открыть ни с этой, ни с той стороны. Во всяком случае, пока с той стороны не появится равный мне Страж с равным мне перстнем Дракона.

Могло ли такое случиться в ближайшее время? Очень сомнительно. Нужно много смелости, чтобы прийти на поклон к Стражам. Нужно много унижения, чтобы сделать это тем, кто считает себя первым из кланов.

— Какого?.. — неверяще прошептал один из стражников за спиной.

Я не знал, о чём он. О так быстро умершем Повелителе Стихии, о буре техник, которая обрушилась на стену крепости, или о погасшем портале, который они должны были охранять и гостей которого они приветствовали.

Это было уже неважно. Для него.

Они все Эрзум, а значит, должны умереть. В этом у меня не было сомнений после этих недель.

Я ударил коротко, быстро, просто. Шестью острыми, сжатыми до игольчатой тонкости копьями духовной силы.

Амулеты, Покровы… Всё это бесполезно при такой разнице в силе. Выдержать такой мой удар мог бы Райгвар, но не они.

— Так-так-так, — ровно в этот миг раздался спокойный голос Райгвара. Мыслеречь с голосом. Громким голосом, который слышали все в крепости. — Как ловко это у тебя вышло. Свою цель ты даже не собирался убивать, дождался, когда я закончил со своим, когда сработал его Нефрит Души, и только после этого закрыл портал. Ни мигом раньше. Ловко, имперец, ловко. Мой советник всегда говорил мне — не доверяй имперцам. В чём-чём, а в этом он мне не лгал.

Несмотря на вспыхнувшую битву на стене, десятки глаз обернулись на голос Райгвара, десятки глаз повернулись ко мне — единственному стоящему на ногах над телами шести мёртвых стражников портала.

Я же только и мог, что в изумлении моргать. Какого дарса?

Через миг там, где все слышали лишь звучащий голос, появился и сам Райгвар. Висящий в воздухе в пятидесяти шагах над столами, гостями и мёртвым