Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

он успел вспомнить тебя перед смертью? Мне хочется думать, что да. Мне хочется думать, что он завывал от ужаса и звал тебя, а потом рухнул на пол, ощущая, как тело съеживается и превращается в тлен…

Доппельгангер взял почти пустую бутылку с ромом, взвесил ее в руке, затем поморщился и швырнул об стену. Та лопнула с неприятным звоном, оставив на стене мокрое пятно, но на лице у двойника возникла блаженная улыбка – словно ничего приятнее он в жизни не слышал.

– Не могу больше пить эту дрянь. Ну и скряга же ты, приятель! Впрочем, – он ловко щелкнул пальцами, – благодарение судьбе, у нас с тобой общая память. Я знаю, где ты прячешь хорошую выпивку.

Он открыл несгораемый шкаф и, немного повозившись, достал бутылку «мартеля», которую Лэйд держал для особого случая. Он не собирался утруждать себя ритуалами. Свернул сильными пальцами пробку и опрокинул себе в глотку, разом высосав приличную часть.

– Ох… – пробормотал он, удовлетворенно отдуваясь. – Королевское пойло! Ты даже не представляешь, до чего приятно ощущать вкус, когда у тебя вновь есть материальное тело. Черт, я бы не отказался даже от глотка керосина! Прости, тебе предлагать не буду. Сам понимаешь…

Он больше не выглядел призраком. Он выглядел мужчиной лет шестидесяти, тяжелым, одышливым, быть может немного бледным, однако, без всяких сомнений, вполне материальным. Более чем материальным.

Лэйд ощутил, как его тело наливается тяжелой тигриной злостью. Он протрезвел почти мгновенно, но слабость осталась предательской дрожью в членах.

Материален. Этот ублюдок обрел плоть. Какой-то хитрый трюк, заклинание, уловка…

Но он даже не представляет, до чего быстро вновь станет призраком.

Доппельгангер сделал еще один небольшой глоток, издал удовлетворенный вздох и взглянул на Лэйда с хитрым прищуром.

– Ты и в самом деле обрюзг. Уже четверть минуты прикидываешь, как бы тебе добраться до револьвера, а? В лучшие годы тебе потребовалось бы куда меньше времени. Ладно, давай я сэкономлю нам обоим немного времени – из уважения к старости.

Он открыл ящик стола, достал револьвер и поморщился.

– На твоем месте я бы давно избавился от этой штуки. В отличие от герра Вайцзеккера я-то помню, с какой историей она связана. Ну да дело твое. Смотри, я кладу его на стол, вот тут. Как думаешь, сумеешь схватить? Или, может, мне надо отвернуться, чтобы облегчить тебе задачу?

– Нет необходимости, – процедил Лэйд.

Револьвер лежал в четырех футах[105] от него – большая тяжелая игрушка, знакомая ему до последней царапины на рукояти. Чудовищно сильная отдача, но и эффект превосходит все ожидания. На этом револьвере не было сакральных символов и знаков, он не был инкрустирован костями, осколками ногтей и проклятыми драгоценностями, не был посвящен ни одному из Девяти Неведомых, но этого и не требовалось – даже в мире Левиафана он умел творить свою страшную магию.

Лэйд подхватил его одним мягким тигриным движением и не удержался от торжествующего рыка. Указательный палец привычно напрягся, нащупывая спусковой крючок. Револьвер Томаса оборудован системой двойного действия, нет даже необходимости взводить курок, но Лэйд не собирался лишать себя этой приятной возможности. Он…

Лэйд знал, как выглядит лицо человека, в лоб которому упирается ствол револьвера. Ему не раз приходилось разыгрывать этот фокус. Но Доппельгангер не казался испуганным ни на йоту. Он хихикнул.

– По правде говоря, ты смотришься довольно нелепо. Не слишком ли ты стар для игры в ковбоев, да еще с воображаемым пистолетом?

Лэйд уставился на свою руку. Револьвера в ней не было. Он все еще безмятежно лежал на столе – тяжелая вороненая игрушка, блестящая маслом. Смертоносная и прекрасная. Он был уверен, что схватил его, но… Наверное, это следствие той слабости, что овладела им. Его воображение просто на один миг опередило событие. Секундный морок, помешательство…

Доппельгангер приподнял бровь.

– Попробуем еще раз?

Да, попробуем.

Лэйд вновь схватил револьвер и… В этот раз он отчетливо видел, как его рука прошла сквозь револьвер, не ощутив даже холодка стали. Как через облако сгустившегося тумана. Мираж! Призрак! Вот, значит, в чем подвох – хитрец каким-то образом подсунул ему призрачный револьвер! Что ж, посмотрим, долго ли будет длиться его смех… Лэйд подскочил к столу и рванул на себя ящик. Потайное отделение слева – длинный отравленный стилет. Может, не такое грозное оружие, как револьвер, но по-своему изящное и, без сомнения, смертоносное. Он вонзит его двойнику в…

Рука Лэйда прошла сквозь письменный стол насквозь.

Доппельгангер вновь хихикнул.

– Ты выглядишь сбитым с толку. Как человек, который плеснул в чай крахмального клейстера вместо молока. Знаешь, иногда мне даже грустно от того, что я вынужден носить лицо такого тупицы.

Лэйд медленно отступил от письменного стола. Он тоже поддельный, призрачный. Что ж, в его кабинете все еще оставалось достаточно оружия. Он бросился к подоконнику, пытаясь нащупать хитроумно укрытый в щели дерринджер[106]. Его руки по локоть провалились в древесину.

Он попытался распахнуть шкаф – и едва не потерял равновесие, на миг погрузившись в него с головой, не встретив никакого сопротивления. Он попытался схватиться за штору, чтобы сорвать ее, обнажив еще один тайник, но и та оказалась фальшивкой. Призрачной декорацией, невесомо мазнувшей его по лицу.

Призрачный револьвер, призрачный стол, призрачный кабинет… Загоняя обратно в сердце клокочущее и раскаленное, как вар, предчувствие, Лэйд заметался по комнате, пытаясь нащупать хоть что-то вещественное, но тщетно – он был окружен фальшивыми образами, сквозь которые проходил насквозь, как через облака сгустившегося тумана.

Какая-то дьявольская ловушка, хитрый трюк, не обошедшийся без Его помощи, наваждение…

Доппельгангер наблюдал за его попытками с кошачьим удовлетворением на лице, блаженно щурясь и хихикая.

– Ну-ка! – подбадривал он. – Еще разок! Ну же! Ай-яй-яй! Вот так незадача! А может, еще раз?

Спустя минуту Лэйд вынужден был остановиться – не хватало воздуха…

– Слушай, ты… – с трудом выдавил он, силясь восстановить дыхание. – Я не знаю, что за фокус ты сотворил с моим кабинетом, но клянусь…

– С твоим кабинетом? – Доппельгангер в притворном изумлении вытаращил глаза. – Господи! Ну и недалекий же народ эти лавочники! До тебя так и не дошло, ты, полосатая никчемность?

Доппельгангер подошел к газовому рожку и, засопев, повернул краник, залив комнату ярким, желтым, как свежее масло, светом.

Лэйд рефлекторно поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и вдруг ощутил, как кровь в венах превращается в шипящую и колючую сельтерскую воду. Свет газового рожка проходил сквозь его руку, так легко, словно она состояла из тонкой полупрозрачной кисеи или тафты.

Доппельгангер ухмыльнулся, придирчиво разглядывая Лэйда на свет.

– Что ж… Мне всегда хотелось заполучить Тень отца Гамлета, чтобы оживить этот замызганный интерьер. Но будем справедливы, я не Шекспир. Полагаю, придется довольствоваться призраком бакалейщика.

* * *

Это не было жизнью, это было страшным периодом существования, похожим на пьяный предрассветный сон, наполненный липкими кошмарами и колючими, сотрясающими все тело, сухими судорогами. Сон, в котором он ворочался, хрипло рыча, и не мог высвободиться. Агонией, затянувшейся так долго, что она превратилась в фарс.

Лавочники в Хукахука встают спозаранку, едва лишь забрезжит свет. Прежде чем отпирать дверь, запуская первых посетителей, ранних