Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

руки и ухмыляясь, злокозненный двойник споро принялся за работу, превращая лавку – его лавку! – в подобие осажденной крепости. Первым делом он накрепко запер дверь на все замки и заложил засов – словно в самом деле беспокоился, что его будут штурмовать снаружи. Затем занавесил все окна тяжелыми шторами, почти не пропускавшими свет. Пожалуй, он заложил бы и каминную трубу, если бы мог.

Лишенная притока свежего воздуха и дневного света, лавка быстро погружалась в затхлый и липкий полумрак, сделавшись похожей на обиталище какого-то подземного хищника. Входная дверь больше не хлопала, пропуская внутрь запахи и краски, колокольчик не звенел, встречая гостей, – Доппельгангер словно норовил оградить себя от окружающего мира, не жалея на это сил.

– Это временная мера, – пояснил он, удовлетворенно отдуваясь после того, как надежно завесил все окна. – Нам с тобой ни к чему рисковать, верно? Черт, а ты порядочно сдал за последнее время, старина! Все бледнее и бледнее с каждым днем! Уж не болен ли ты?

Доппельгангер был прав. Его силы, и без того ничтожные, стремительно истощались, таяли, как дым над печными трубами Хукахука. Он продолжал мысленные упражнения, надеясь упорным трудом и предельной концентрацией вернуть хотя бы крошечную толику материальности, но был вынужден заметить, что никакого толка из этого не выходит. С тем же успехом изможденный голодом бедняга может крутить гири.

Возможно, спасение лежит в другой стороне, в конце концов признал Лэйд. Ему нужно перепробовать все варианты, не упирая на одну только физическую силу. Возможно…

Пытаясь найти трещину в прозрачном куполе, который окружал его, и чувствуя себя мухой, ищущей выход из стеклянной сахарницы, Лэйд обошел всю окружность, не пропуская ни единого дюйма, – лишь для того, чтобы убедиться, что зазора не существует. Стена была непроницаемой и совершенно не поддавалась на его усилия – даром он то гладил ее пальцами, силясь отыскать ничтожное отверстие, то штурмовал, точно разъяренный бык, рискуя сломать себе кости.

Возможно, он сможет написать призыв о помощи и швырнуть его за окно, как некогда сделал мудрый Дадди. Не беда, если он не достигнет адресата, – пусть только попадется на глаза кому-нибудь, кто отнесет его в «Глупую утку» или в Канцелярию, и тогда… Он потратил целый день, пытаясь соорудить подходящее послание при помощи чернильницы и листа бумаги, но плодом всех усилий стали лишь три небольших кляксы – слишком неказистое послание, чтобы вызвать интерес даже у самого прожженного сыщика.

Диоген подвел итог всем его стараниям, обнаружив злосчастный листок на полу и отправив его в корзину для бумаг.

Диоген! Дигги!..

В какой-то момент он целиком сосредоточился на автоматоне, пытаясь внушить ему нужную мысль. Может, этот пройдоха и пытался изображать из себя механическую куклу – иногда очень небесталанно! – но Лэйд знал, он совсем не так прост, как кажется. Этот жестяной хитрец только разыгрывает идиота, внутри его потрепанного жестяного корпуса наверняка упрятана куда как более сложная начинка, чем можно вообразить. Конечно, он лишь играет роль недотепистого слуги, дурачится, пускает пыль в глаза. По всей видимости, он тоже исполняет какую-то роль в написанной Левиафаном пьесе…

Однако все попытки подбить Диогена на помощь потерпели крах. С тем же успехом он мог бы дрессировать железную статую фламинго в саду, пытаясь обучить ее цирковым трюкам, или преподавать постельным клопам азы геометрии.

– Дигги, приятель! У меня есть к тебе важное дело, послушай. – Убедившись, что Доппельгангера нет рядом, Лэйд приникал губами к похожей на бочонок голове с нарисованными глазами. – Прямо сейчас ты пойдешь в «Глупую утку», что через дорогу, и скажешь… кхм… скажешь так: «Чабб в опасности, ему срочно нужна помощь. Отыщите Салливана в Канцелярии, сообщите ему, что я пленен призраком из шкатулки… Пусть возьмет Вудмана за бороду и…»

Предчувствия его не обманули, Диоген в самом деле отличался необычайно высокой чувствительностью к потустороннему, как для обычного бытового автоматона. По крайней мере, он был единственным существом в радиусе досягаемости Лэйда, которое хоть как-то реагировало на его присутствие. Но даже он, по всей видимости, не был наделен достаточной чувствительностью, чтобы уловить и расшифровать этот обращенный к нему отчаянный сигнал. Вероятно, автоматон пребывал в столь же затруднительном положении, в каком еще недавно пребывал он сам, пытаясь считать отчаянные импульсы уличных фонарей…

– Так точно, сэр! – степенно отвечал автоматон после очередного отчаянного призыва Лэйда. – Будет исполнено! Сегодня же ночью мы изловим этого нарвала! Я возьму с собой свой верный зонт и сорок фунтов ежевичного варенья, посмотрим, как он запоет в этот раз! В этот раз ему нипочем не скрыться. Нет, сэр!

– Послушай, Дигги… Это очень важно. Разыщи Оллиса Маккензи и скажи…

– Что вы такое говорите, мисс! – Диоген от возмущения выпятил дребезжащую жестяную грудь. – Я морской офицер, кроме того, гожусь вам в отцы!

– Дигги, ржавый ты мерзавец! Кончай дурачиться, образина! Это я, Лэйд Лайвстоун. Ты сейчас встанешь, пойдешь к Оллису и…

– Исключено. – Диоген издал звук, похожий на урчание кухонной раковины, втягивающей остатки воды. – Я уважаю вас, как друга детства, но не пойду к этому сатрапу, даже если вы станете умолять меня на коленях! В конце концов, в моей памяти еще свежи воспоминания о том, как он разорил мою семейную вотчину, мои несчастные фруктовые сады…

– Дигги! Дигги! Пожалуйста, послушай меня. Выполни это поручение и, клянусь, ты станешь самым счастливым автоматоном в Хукахука! Я сделаю тебе сюртук из кровельной жести и жестяную шляпу-цилиндр, будешь плескаться день-деньской в машинном масле и нести все, что тебе вздумается. Только сделай это!

– Хорошо, класс. А теперь, когда Джимми Доул со своими шуточками нам больше не докучает, мы откроем учебники арифметики на шестнадцатой странице и попытаемся узнать, на какой миле мистер Боуз, едущий на ярмарку, встретится с мистером Штайнмайером, который направляется оттуда… Мэрри! Немедленно прекрати дергать Патрицию за косы, или я рассажу вас!

Возможно, рано или поздно ему все-таки удалось бы привлечь автоматона на свою сторону, но Доппельгангер, как выяснилось, хоть и вел жизнь праздного обжоры, весьма чутко наблюдал за тем, что происходит в доме. Вероятно, подозревал, что тигра не так-то просто удержать в клетке. В один прекрасный день – кажется, это был вторник – у дверей «Бакалейных товаров Лайвстоуна и Торпа» остановился перхающий грузовой локомобиль «Братьев Брайянт, ремонт сантехники, насосов и автоматонов», в кузов которого узурпатор загнал метлой вяло сопротивляющегося Диогена. Аутоваген, изрыгнув несколько зловонных антрацитовых клубов, покатился прочь по Хейвуд-стрит, уменьшаясь с каждой секундой.

– Проверьте его шестеренки как следует! – крикнул Доппельгангер вослед. – И не спешите, можете возиться хоть до конца месяца! Если окажется, что этого болвана не отремонтировать, продам его вам по цене металлолома, пустите его на запчасти…

Лэйд зарычал бы, если б не знал, что для стоящего рядом Доппельгангера это прозвучит музыкой.

* * *

Дни тянулись за днями, смазываясь грязной чередой – подобные следы остаются на прилавке у нерадивого хозяина, небрежно протирающего поверхность сальной тряпкой. Лэйд искал выход с одержимостью того мрачного француза, которого заперли в замке Иф и приключениями которого взахлеб зачитывалась Сэнди, однако с каждым днем вынужден был отметать все новые и новые идеи, пока внушительный некогда запас не