Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

праздный лентяй!.. Не так давно Лэйд заскрежетал бы зубами от ярости. Сейчас – нет. Недоставало сил. Их, этих сил, хватало лишь для того, чтобы удерживать себя от окончательного распада.

– Кто бы это мог заявиться? – пробормотал Доппельгангер сварливо. – О, ты еще здесь, старина? Похож на призрак старой груши. Ужасно выглядишь! Просто ужасно! Может, тебе припудриться печной сажей? Вид уж больно нездоровый…

Он определенно не ждал гостей и был порядком напряжен, когда поворачивал медную пластину, прикрывавшую дверной глазок, однако, приникнув к нему глазом, вдруг развеселился.

– Вот так та́к! Нежданный посетитель! Между прочим, твой старый приятель и в некотором смысле мой крестный отец. Вот уж не думал, что заглянет…

Лэйд встрепенулся, пытаясь сбросить с себя гибельное оцепенение.

Случайность! Нежданный гость – это всегда случайность, и как знать, может, Левиафан избрал именно эту случайность своим оружием?..

Герр Вайцзеккер зашел стремительно и резко, словно вонзая острые ноги в пол, – не человек, а циркуль в человеческом обличье. Несмотря на то, что он был облачен в свой прежний «саксон» с холодным серым отливом, напоминающим броню германских линкоров, Лэйд с удовлетворением отметил, что в облике господина резидента германской оперативной разведки Нового Бангора произошли перемены, и весьма тревожные. Нервически наклоненная голова и легкий тик порядком портили безупречную прежде осанку, щегольские ботинки давно не знали щетки, а лицо…

По всей видимости, его изучение Нового Бангора продвинулось далеко вперед, решил Лэйд. За последнее время этот человек многое повидал и, пожалуй, многое пережил. Безрассудно сиганувший в пасть Левиафана, уверенный, что ему придется иметь дело с досужими вымыслами и парочкой-другой галлюцинирующих идиотов, он, кажется, уже пару раз попал Ему на зуб. По крайней мере, на его лице Лэйд не заметил того благодушно-презрительного выражения, с которым тот впервые пересек порог «Бакалейных товаров Лайвстоуна и Торпа». Оно было бледным, злым и заострившимся. Напоминающим одновременно волчий оскал и зубастую ухмылку Рихарда Вагнера из газетных карикатур.

Доппельгангер радушно улыбнулся.

– Добро пожа…

Вайцзеккер метнул в его сторону ледяной взгляд – словно полоснул стилетом из крупповской стали.

– Лайвстоун, вы, чертов alter Esel! Кажется, вы не вполне верно уяснили себе, какое именно учреждение я представляю в этом verflucht острове! Быть может, вы думаете, что я содержу театр с водевилями или кондитерскую фабрику?

Доппельгангер не растерялся – слишком хорошо владел собой, – однако на миг показался обескураженным.

– Простите, я… О чем идет речь?

– О чем идет речь? – Вайцзеккер едва не задохнулся от злости. – Ах вы жирный британский Schwein! Вы еще спрашиваете, о чем речь! Вы забываетесь, Лайвстоун! Забываетесь!

Идеально выверенный германский механизм сломался. Превосходные фильтры и смазанные шатуны оказались бессильны против жаркого воздуха Полинезии, отчего механизм пошел вразнос, бесповоротно теряя тонкую балансировку. Он еще работает, но словно перемалывая сам себя, с натужным перханьем и сбоями. Еще немного – и потянет удушливым чадом сгоревших потрохов…

Что ж, этого и следовало ожидать. Столкнувшись с невозможными условиями эксплуатации, механизм вышел из строя. Хорошо было бы положить его в большую коробку, написать на ней «Вернуть отправителю» – и отправить первым же кораблем прочь, снабдив разгромной рекламацией. Вот только Он никогда не отправляет сломанные механизмы и испорченные игрушки. У Него небольшой пунктик на этот счет…

– Мы с вами достигли Vereinbarung! – рявкнул Вайцзеккер, в глазах которого прыгали безумные желтые искры. – Соглашение! Не так ли? Вы обязались поставлять мне данные! Вы уверили меня… Вы… И вы еще спрашиваете, о чем речь?!

Его прежние манеры, отдающие берлинскими улочками и душистым, сдобренным крысиным ядом венским кофе, сползли, оставив холодную волчью ярость. Лицо перекосило судорогой.

Доппельгангер легкомысленно хмыкнул.

Обладатель отменной памяти, он, без сомнения, дословно помнил весь диалог, произошедший в кабинете Лэйда, даром что сам в ту пору был лишь бесплотным зрителем. Никакого Vereinbarung не было. Но герр Вайцзеккер, пребывая в эйфории от открывшихся перед ним карьерных перспектив, сам себя уверил в обратном. Вероятно, он в самом деле каждую неделю с трепетом открывал почтовый ящик, ожидая от мистера Лайвстоуна сверхсекретных корреспонденций – не то чертежей британских линкоров, не то донесений о том, что нынче ел на завтрак Его Величество Левиафан Первый…

– Послушайте, mein Schatz… – Доппельгангер доверительно кашлянул. – В самом деле, мы с вами условились, что я помогу вам в меру своих возможностей, однако имейте такт, в конце концов…

Вайцзеккер резко щелкнул языком и подался вперед на носках. В этот момент он как никогда напоминал взведенную пружину, смертельно опасную, гибкую, по-змеиному танцующую.

Ну же! Сейчас!

Лэйд представлял тонкое шипение стали – и глупую ухмылку Доппельгангера, который оседает на обмякших ногах, уставившись на торчащий из живота нож. Представлял так хорошо, что почти увидел это воочию.

Сделай это, прошептал он, зная, что Вайцзеккер его не услышит. Ты чертов безумный психопат, но ты – моя счастливая случайность. Спасительная весточка, ниспосланная Левиафаном. Так выполни свою работу! Вонзи нож! А еще лучше – достань пистолет и размозжи голову, точно трухлявый орех!..

Вайцзеккер придвинулся к Доппельгангеру и процедил, зло кривя губы:

– Нет, это вы послушайте, Лайвстоун! Я уже месяц жую эту проклятую полинезийскую пыль, пока вы тут разыгрываете комедию! Где мои открытки? Где мои данные? Вы полагаете, это очень lustig – торчать за прилавком и изображать жирный английский Schwein? Или, быть может, вы хотите посмеяться надо мной?

Месяц?.. Лэйд беззвучно застонал. Пребывая в полупризрачном состоянии, он перестал ощущать ход времени, а оно не делало поблажек. Целый месяц!.. Сэнди сейчас, верно, сходит с ума… И все прочие тоже.

Доппельгангер округлил глаза.

– Посмеяться? Над вами? Как можно!

Даже безумный механизм способен двигаться очень быстро. Вайцзеккер достал пистолет одним коротким движением, не родившим даже шелеста ткани. Это в самом деле был автоматический пистолет модели «Бергман-96» – уродливый механический ублюдок индустриальной эры, похожий на челнок какого-нибудь автоматического ткацкого станка. В нем не чувствовалось грозной красоты настоящего оружия, но Лэйд не сомневался, что в деле выплевывания смертоносных кусочков свинца он ничуть не хуже того револьвера, что обитал в ящике его письменного стола.

Лэйд ощутил блаженный трепет.

Сейчас…

Пулю точно между глаз! И в брюхо! И в лоб!..

Рази, моя случайность! Рази наповал!

Может, ему и суждено обратиться в пыль, но перед этим, по крайней мере, он услышит предсмертный хрип своего врага…

Доппельгангер, увидев направленное на него оружие, ничуть не испугался. Он вдруг выставил перед собой пухлые руки, приняв столь радушный вид, словно встретил родного племянника.

– Ох, герр Вайцзеккер! К чему это? Мы с вами добрые приятели и уже партнеры, не так ли? Зачем вам стрелять? Старый Чабб будет рад оказать вам эту маленькую любезность!

Глаза Вайцзеккера сделались оловянными.

Для него это был долгий месяц, понял Лэйд. Он бродил по местам, которых прежде не мог и вообразить. Быть может, встречал чудовищ, о существовании которых и не подозревал. Общался с сущностями, которые не должны были существовать с точки зрения фундаментальных законов физики и непреложных основ мироздания. Возможно, свел знакомство с рыбной кухней острова. С угольщиками. Неистовыми кроссарианцами. Дикарями. Самой Паточной Леди, наконец… Это приключение не могло пройти даром для его рассудка, по-немецки упорядоченного, строгого, заключенного в окружность из