Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

Стреляй, взмолился Лэйд. Стреляй, чтоб тебя!

Вайцзеккер пожирал Доппельгангера взглядом, однако не стрелял. Его разум, хоть и работал с перебоями, порождая невидимых демонов, пока не собирался отказывать.

– Значит, вы поможете мне? – резко и отрывисто спросил он – словно клацнул никелированный компостер.

Доппельгангер расплылся в улыбке.

– Нет причин сомневаться, герр Вайцзеккер! Вы получите свои донесения! Наилучшие, самые подробные донесения, которые только могут быть. Как вы и хотели, на прелестной открытке с девушкой и кувшином молока! Я буду слать их каждую неделю, не сомневайтесь. Грязные секретики острова, припрятанные в щелях и сточных канавах, хи-хи… Маленькие грешки, постыдные истории, ценные сведения… О, они придутся вам по душе!

Вайцзеккер отступил на шаг.

– Да?

– О, разумеется! Мы с вами, действуя сообща, выведем этот остров на чистую воду! Вскроем его, как лобстера! Вы отправите домой, в Берлин, депешу с изложением его тайных схем. О вас заговорят. Там, наверху, в вашем… учреждении. – Доппельгангер округлил глаза и выпятил грудь, отчего приобрел на миг почти карикатурную кайзеровскую выправку. – По-настоящему, не как о безумном лунатике, устремившемся на поиски несуществующего острова, а как о величайшей надежде Германии. Вы станете новым Вильгельмом Штибером[112]!

Он убаюкивает его, с ужасом понял Лэйд, лестью и обещаниями, как когда-то и меня, усыпив тигриную подозрительность. Его сладкие речи затмевают разум.

– Стреляй! – закричал он вслух. – Стреляй, несчастный олух! Пали изо всех сил!

Вайцзеккер его не слышал. Застыв с пистолетом в руках, он жадно внимал этому мягкому умиротворяющему ручью. Лэйд отчетливо видел, как обмякает палец на спусковом крючке. Зато Доппельгангер внезапно ухмыльнулся, бросив плотоядный взгляд в сторону Лэйда.

Уж он-то слышал. О да. Он слышал превосходно.

Вайцзеккер осклабился. Злое напряжение, владевшее им, отступило, оставив едкую апатию.

– Perfekt! – пробормотал он, пряча пистолет. – Но лучше не проверяйте мое терпение лишний раз, мистер! Иначе я покажу, как у нас в Германии обращаются с не в меру возомнившими о себе наглецами! В прошлый раз я был очень weich с вами, чтобы показать мое расположение. И вы, наверное, подумали, что можете вить из меня веревки? Не выйдет! Das wird nicht funktionieren! Вы будете поставлять мне сведения, в противном случае… Не хотите полюбопытствовать, что будет, если в следующий четверг я не обнаружу открытки в почтовом ящике?

Лэйд едва не застонал.

Случайность прошла мимо, точно шальная пуля, не зацепив цели.

Вайцзеккер оправил пиджак, его челюсть сделала несколько конвульсивных жующих движений.

– Мне говорили, что в тропиках жарко. Heiß. Но уверяю вас, вы не знаете, что это значит – настоящая жара. Через неделю я приду сюда вновь, – по бледному лицу Вайцзеккера прошла колючая злая судорога, – но тогда мы с вами будем говорить на другом языке. Eine andere Sprache, понимаете? В одной руке у меня будет канистра с бензином, а в другой – превосходная немецкая зажигалка. И знаете, что я сделаю? Я скормлю огню всю вашу жалкую лавку и вас самого в придачу! Если понадобится, я подожгу всю эту чертову улицу с ее дрянными грязными лавками! Вы меня поняли? Auf Wiedersehen!

Вайцзеккер развернулся и выскочил прочь из лавки. Похожий на беспокойного демона, он двигался резко и порывисто, от его взгляда прохожие отшатывались прочь.

Доппельгангер хмыкнул, запирая за ним дверь.

– Досадно, – обронил он, не скрывая улыбки, – а был такой милый обходительный джентльмен! Нет, на этот остров нельзя посылать философов и пылких разумом людей, он их губит. Любая, даже самая совершенная счетная машина сойдет с ума, попытавшись справиться с безумным уравнением под названием Новый Бангор. Впрочем… Не принимай это близко к сердцу. Рассудок герра Вайцзеккера порядком поврежден, но я думаю, что сумею найти с ним общий язык. О, я уже составил план действий. Я в самом деле начну поставлять ему сведения. Каждую неделю, без исключений. Маленькие тщательно выверенные кусочки, которые покажутся ему откровениями Левиафана. И каждый кусочек будет дробинкой, склоняющей его душу в нужную сторону. Можешь мне поверить, я большой дока по части письменной корреспонденции. – Он многозначительно ухмыльнулся. – Пройдет совсем немного времени, прежде чем он окажется в моих руках. Не я буду подчиняться ему, нет, он будет подчиняться мне. Что скажешь?

Лэйд не собирался ничего говорить. Да и сил оставалось немного.

Процессы распада ускорились, он ощущал это. Тело теряло драгоценные крупицы материальности, превращаясь в невесомую комнатную пыль. Он умирал и знал это.

Случайность не спасла его. Лишь издевательски мелькнула на горизонте, как шальная комета.

Доппельгангер внезапно повернулся к нему, и от одного его взгляда Лэйд ощутил шорох своей стремительно иссыхающей призрачной плоти.

– Значит, ты надеялся на то, что этот чокнутый гунн застрелит меня? Ну-ну, Чабб! Разве такие мысли делают тебе честь? Знаешь, всякий раз, когда я силюсь представить тебя джентльменом, ты заставляешь меня увериться в обратном, демонстрируя животную сторону. Ты – тигр. Никчемный полосатый зверь, который всю жизнь рычал на океан да щелкал зубами. Ты никогда бы не смог стать чем-то большим. Тем, чем стану я. Даже сейчас, в роковую минуту, ты надеешься на случайности, которые спасут тебя, вместо того, чтобы уповать на данный от природы разум. Животное, лишенное стратегического мышления. Бумажный Тигр!

Лэйд попытался огрызнуться, но понял, что не в силах этого сделать. Он выжал из сморщенной призрачной оболочки почти все, что в ней оставалось. В тот крик он вложил последние запасы сил.

Значит, все. Случайность не сыграла, и он был трижды глуп, если в самом деле надеялся на нее. Это то же самое, что уповать на подброшенную в воздух монету или короткую спичку, зажатую в кулаке.

Доппельгангер хихикнул.

– Не беспокойся, я возьму на себя все труды. Видишь ли, я не надеюсь на случайности. Я даже не принимаю их в расчет. Случайность – костыль для хромого ума. Но я – делец. Я не жду подарков от неба, я делаю все сам. Черт, я даже не слышу, что ты там шелестишь!

Лэйд хотел было прикрыть глаза, но вспомнил, что у него их больше нет. Все, что от него осталось, – небольшой сгусток призрачной трухи, парящий над полом. Сейчас он не поколебал бы и пылинки. Что ж… Он попытался вспомнить что-то приятное, но в голову лезла всякая ерунда – апрельские счета, прохудившийся бочонок с маслом, проклятые восемь пенсов… На какой-то миг он вдруг услышал звонкий смех Сэнди, но поспешно прогнал этот образ прочь. Ни одна уважающая себя случайность не произойдет дважды…

В дверь снова застучали.

Доппельгангер страдальчески поморщился.

– Господь всемогущий! Теперь-то кого? – Он покосился на Лэйда. – Как это забавно, от тебя осталась лишь груда сора, но готов поспорить, в ней вновь колыхнулась надежда. Никчемный звериный разум, он совершенно не умеет делать выводов из своих ошибок… Признай, ты только что вообразил, что это еще одна счастливая случайность? Что древнее чудовище, прозванное Левиафаном, так привыкло играть с тобой в никчемные игры, что послало подмогу? Ох! Ну что же… Давай проверим.

Он был прав. Надежда еще теплилась – маленький крохотный комок, похожий на вишневую косточку.

На этом острове обитают тысячи людей. И многие из них наверняка могли бы спасти его, окажись сейчас на пороге. Хитрый ублюдок Вудман. Мисс Воган, роковая красотка. Дадди,