Песнь Перна - Энн Маккефри

– Как видишь, недостатка в слушателях у меня не было. Правда, неизвестно, понравилась ли им моя музыка.

– Понравилась, – улыбнулась Менолли.

Девочка протянула руку, и Красотка немедленно подлетела к ней.

– Взгляни, у них все видно по глазам. Сейчас главный оттенок – зеленый, а это значит, что они довольны и собираются вздремнуть. Красный цвет означает голод, голубой и зеленый – все в порядке, белый – опасность, а желтый – страх. Ну а скорость вращения глаз говорит о том, насколько сильно то или иное чувство.

– А что можно сказать про него? – Сибелл показал на Лентяя, у которого глаза были прикрыты матовой пленкой.

– Не зря же его зовут Лентяем!

– Но я играл вовсе не колыбельную!

– Он всегда такой, если только не голоден. Вот, полюбуйся. – Менолли сняла файра со стола и посадила Сибеллу на руку.

Юноша замер.

– Почеши ему надбровья, погладь изнанку крыльев. Слышишь? Он мурлычет от удовольствия!

Сибелл послушно ласкал файра, а тот, припав к руке юноши, обхватил лапками его запястье и, вытянув шею, тыкался головкой в ладонь. По лицу подмастерья расплылась робкая завороженная улыбка.

– Я и не думал, что у них такая нежная шкурка.

– Нужно следить, чтобы она не шелушилась, а если что – сразу смазывать маслом. Я вчера весь вечер трудилась над ними, и все равно видно, где нужно смазать еще раз. Ну-ка погоди…

Менолли быстро сбегала в свою комнату за мазью. Сидящая у нее на плече Красотка недовольно попискивала при каждом толчке.

Вместе с Сибеллом они тщательно смазали каждого файра. Юноша все увереннее обращался с ящерицами. По лицу его блуждала легкая улыбка – как будто он удивлялся, что приходится заниматься таким непривычным делом.

– Скажи, все файры поют? – спросил он, обрабатывая Рыжика.

– Я и сама точно не знаю. Думаю, мои научились только потому, что я все время пела им, когда мы жили в пещере. – Менолли усмехнулась про себя, припоминая, как файры, застыв на карнизе, вертели головками, внимательно прислушиваясь к звукам музыки.

– Потому что даже такие слушатели лучше, чем никаких? – спросил Сибелл. – А ты слышала, что маленькая королева лорда Грожа недавно начала подпевать арфисту Форт-холда?

– Быть того не может!

– Я бы еще понял, если бы сам Грож мог спеть хоть пару нот, – рассмеялся Сибелл, заметив ее испуг. – Да ты не беспокойся, Менолли, – я слышал, что Грож в полном восторге. – Юноша слегка посерьезнел.

– Не думаю, чтобы нынче ночью лорд Грож был в таком же восторге. – Менолли секунду поколебалась, а потом выпалила: – Как ты думаешь, Ф’нор с Кант’ом выживут?

– Должны, просто обязаны! Они нужны Брекке – без них она не сможет жить. Ведь она и так потеряла свою королеву. Брекка поможет им выжить. Мы узнаем подробности, когда вернется мастер-арфист.

В комнату ввалился Камо с тяжело нагруженным подносом в руках. Его плоское лицо жалобно кривилось. Но едва он увидел Менолли и файров, как сразу просиял.

– Милашки проголодались? Камо будет кормить? – (Менолли увидела у него на подносе, кроме прочей снеди, две огромные миски, доверху наполненные кусками мяса.)

– Спасибо, Камо, что накормил милашек утром.

– Камо все делал тихо, очень тихо.

Дурачок так энергично кланялся Менолли, что расплескал кувшин с кла. Сибелл поспешно забрал у него поднос и поставил на письменный стол.

– Ты молодец, Камо, – сказал подмастерье. – А теперь ступай на кухню. Абуна тебя заждалась. Пойди помоги ей.

– Милашки голодные? – На лице Камо было написано разочарование.

– Нет, Камо, сейчас не время, – ласково проговорила Менолли, улыбаясь дурачку. – Видишь, они спят.

Камо потоптался на месте, таращась сначала на стол, потом на подоконник, где, поблескивая свежесмазанными шкурками, растянулись на солнышке файры.

– Мы с тобой покормим их позже, вечером.

– Вечером? Хорошо! Не забудешь? Обещаешь? Правда? Камо будет кормить милашек?

– Обещаю, Камо, – как можно убедительнее сказала Менолли.

Жалобный, просительный голос, которым Камо добивался от нее обещания, подсказал Менолли, что надежды дурачка слишком часто оказывались обманутыми.

– Сильвина сказала, что утром ты едва успела выпить кружку кла, – проговорил Сибелл, когда Камо, шаркая, вышел из комнаты. – Я еще не забыл уроки Шонегара и поэтому уверен, что ты зверски голодна.

К восторгу Менолли, на подносе, кроме мясных пирожков, кла, хлеба с сыром и варенья, оказались еще и свежие фрукты. Сибелл едва притронулся к еде – только чтобы составить девочке компанию. Он сказал, что не хочет есть, хотя все утро провел за учебой. И в подтверждение отбарабанил названия рыб, которые Менолли диктовала ему накануне.

– Ну что, все правильно запомнил? – спросил он, лукаво поглядывая на изумленную девочку.

– Все!..

– Смогу я теперь сойти за моряка?

– Ну, если придется только называть рыб…

– Если только… – Он в отчаянии закатил глаза. – Кстати, я тут договорился со знакомым всадником из Форт-Вейра. Он обещал потихоньку захватить нас куда-нибудь на море, чтобы ты научила меня ходить под парусом.

– Ходить под парусом! – возмутилась Менолли. – И ты думаешь научиться этому за один раз? Как зазубрил названия рыб?

– Видишь ли, мне вряд ли придется выходить в море самому. Главное – освоить основные принципы… – ухмыльнулся он. – А подвиги на море я предоставлю настоящим морякам.

Менолли вздохнула с облегчением. Ей нравился Сибелл, поэтому девочку угнетала мысль, что он может опрометчиво отважиться на борьбу с морской стихией. Янус часто говорил: нет человека, который знал бы все о море, течениях и приливах. Стоит возомнить себя бравым капитаном, как налетит шквал и разобьет твое судно в щепки.

– Думаю, так будет разумнее. А я лучше поучусь потрошить рыбу – ведь это тоже часть морского промысла, к тому же куда более безобидная, чем мореплавание. Этим и займемся в первую очередь, как только Н’тон достанет свежей рыбы – он обещал.

Менолли просто сгорала от любопытства: ну зачем, зачем подмастерью арфиста разбираться в морском деле? Но спросить она не решилась.

– Завтра – выходной, – продолжал Сибелл, – может быть, даже будет ярмарка, если погода продержится, что вполне возможно, на мой сухопутный взгляд. Значит, если файры к тому времени вылупятся и мы сумеем незаметно улизнуть, то, возможно, через пару дней…

– Но я не смогу пропустить урок мастера Шонегара…

– Быстро же он тебя вышколил!

– Просто он очень требовательный…

– Да, этого у него не отнимешь. Но чтобы хоть как-то утешить тебя, могу сказать: голоса он ставит мастерски. С игрой на инструментах у меня никогда не было проблем… – Сибелл усмехнулся, вспоминая годы учения, – но петь… Вот уж никогда не думал,